ся, как ни в чем не бывало...
Бедная добрая Хозяйка ломала голову - что происходит с ее "Обожаемой
Маленькой Девочкой" и как уберечь ее от гнева главы семьи, которому фокусы
Дженни так осточертели, что он пообещал выкинуть Дженни за борт.
- Ну что?.. Что ты хочешь? - пугливым шепотом спрашивала Хозяйка,
прижимая Дженни к груди и покрывая ее шелковистое маленькое тельце
искренними материнскими поцелуями.
А Дженни ничего не хотелось, кроме русского Кота Мартына! В ответ она
лизала Хозяйку в нос, губы, щеки и пыталась втолковать ей, что ничего слаще
и прекрасней, чем то, что у нее было с Котом Мартыном, - быть не может! И
если бы Хозяйка хоть один-единственный раз попробовала бы сделать ЭТО не с
тем Хамом, который сейчас лежит на диване, накрыв голову подушкой, а в
настоящим Специалистом ЭТОГО дела - вроде ее Кота Мартына, она бы поняла
состояние Дженни!..
Поэтому она просто требует, чтобы ее немедленно отнесли в автомобильный
трюм, в "мерседес", который теперь Дженни воспринимает не только как средство
передвижения, но в первую очередь как "ЛОЖЕ ПОЗНАНИЯ СЛАДОСТИ ГРЕХА И ПЕРВОЙ
ЛЮБВИ..." Естественно, это тоже цитата из Дженни. Мне б такое и в голову не
пришло. Истерика Дженни достигла апогея тогда, когда она увидела меня в
ночном баре и когда этот немецкий жлоб - ее Хозяин - приказал отнести Дженни
в машину. Чего Дженни, собственно говоря, и добивалась.
Сейчас она лежала рядом со мной на задних сиденьях "мерседеса" -
притихшая, ласковая, счастливая, умиротворенная и чуточку встревоженная моим
состоянием. Я ни о чем ей не рассказал, но, оказывается, у карликовых
пинчеров женского пола очень развита интуиция. Почти как у нас! Надо отдать
должное и ее деликатности - она не задала мне ни одного вопроса. Напротив,
чтобы хоть немного снять с меня напряжение, она болтала сама, не очень
заботясь о том, внимательно я ее слушаю или нет:
- Запомни, Мартынчик... Мы живем в Грюнвальде. Это и Мюнхен, и не
Мюнхен... Это такая окраина для очень богатых людей. Там у всех свои
собственные дома. Наш дом ты найдешь запросто - у нас самая безвкусная
ограда, самые отвратительные завитушечные ворота, а у входа - самые большие
стеклянные матовые шары и самые мерзкие цементные скульптуры львов,
величиной и выражением морд очень смахивающих на бульдогов-дебилов. Все это
- и ворота, и ограда, и львы - выкрашено непотребной золотой краской и
является предметом гордости и тщеславия моего Хозяина. Во всем, что не
касается денег, он -- клинический идиот...
Дженни щебетала, а я слушал ее вполуха и все время думал, что мой
Водила просто обязан согласиться на перегрузку той пачки фанеры из своего
фургона туда, куда они скажут. Не задирать хвост и не показывать зубы, а
немедленно согласиться и, может быть, для понта, даже взять их пять тысяч
долларов. Тут, как говорил Шура Плоткин, "мы сразу ухлопываем трех зайцев",
- во-первых, мы избавляемся от кокаина в нашей машине. Это раз. Во-вторых,
мы почти гарантированы, что Лысый не выстрелит. Два. А в-третьих... Вот
в-третьих - хреново дело. В-третих, нет никакой уверенности в том, что когда
кокаин будет перегружен в "Тойоту", этот Профессионал не прикончит и Лысого,
и моего Водилу. Бармен же говорил, что он это здорово умеет делать. Думай,
Мартын, думай!.. - как совсем недавно требовал от меня мой бесхвос
Бедная добрая Хозяйка ломала голову - что происходит с ее "Обожаемой
Маленькой Девочкой" и как уберечь ее от гнева главы семьи, которому фокусы
Дженни так осточертели, что он пообещал выкинуть Дженни за борт.
- Ну что?.. Что ты хочешь? - пугливым шепотом спрашивала Хозяйка,
прижимая Дженни к груди и покрывая ее шелковистое маленькое тельце
искренними материнскими поцелуями.
А Дженни ничего не хотелось, кроме русского Кота Мартына! В ответ она
лизала Хозяйку в нос, губы, щеки и пыталась втолковать ей, что ничего слаще
и прекрасней, чем то, что у нее было с Котом Мартыном, - быть не может! И
если бы Хозяйка хоть один-единственный раз попробовала бы сделать ЭТО не с
тем Хамом, который сейчас лежит на диване, накрыв голову подушкой, а в
настоящим Специалистом ЭТОГО дела - вроде ее Кота Мартына, она бы поняла
состояние Дженни!..
Поэтому она просто требует, чтобы ее немедленно отнесли в автомобильный
трюм, в "мерседес", который теперь Дженни воспринимает не только как средство
передвижения, но в первую очередь как "ЛОЖЕ ПОЗНАНИЯ СЛАДОСТИ ГРЕХА И ПЕРВОЙ
ЛЮБВИ..." Естественно, это тоже цитата из Дженни. Мне б такое и в голову не
пришло. Истерика Дженни достигла апогея тогда, когда она увидела меня в
ночном баре и когда этот немецкий жлоб - ее Хозяин - приказал отнести Дженни
в машину. Чего Дженни, собственно говоря, и добивалась.
Сейчас она лежала рядом со мной на задних сиденьях "мерседеса" -
притихшая, ласковая, счастливая, умиротворенная и чуточку встревоженная моим
состоянием. Я ни о чем ей не рассказал, но, оказывается, у карликовых
пинчеров женского пола очень развита интуиция. Почти как у нас! Надо отдать
должное и ее деликатности - она не задала мне ни одного вопроса. Напротив,
чтобы хоть немного снять с меня напряжение, она болтала сама, не очень
заботясь о том, внимательно я ее слушаю или нет:
- Запомни, Мартынчик... Мы живем в Грюнвальде. Это и Мюнхен, и не
Мюнхен... Это такая окраина для очень богатых людей. Там у всех свои
собственные дома. Наш дом ты найдешь запросто - у нас самая безвкусная
ограда, самые отвратительные завитушечные ворота, а у входа - самые большие
стеклянные матовые шары и самые мерзкие цементные скульптуры львов,
величиной и выражением морд очень смахивающих на бульдогов-дебилов. Все это
- и ворота, и ограда, и львы - выкрашено непотребной золотой краской и
является предметом гордости и тщеславия моего Хозяина. Во всем, что не
касается денег, он -- клинический идиот...
Дженни щебетала, а я слушал ее вполуха и все время думал, что мой
Водила просто обязан согласиться на перегрузку той пачки фанеры из своего
фургона туда, куда они скажут. Не задирать хвост и не показывать зубы, а
немедленно согласиться и, может быть, для понта, даже взять их пять тысяч
долларов. Тут, как говорил Шура Плоткин, "мы сразу ухлопываем трех зайцев",
- во-первых, мы избавляемся от кокаина в нашей машине. Это раз. Во-вторых,
мы почти гарантированы, что Лысый не выстрелит. Два. А в-третьих... Вот
в-третьих - хреново дело. В-третих, нет никакой уверенности в том, что когда
кокаин будет перегружен в "Тойоту", этот Профессионал не прикончит и Лысого,
и моего Водилу. Бармен же говорил, что он это здорово умеет делать. Думай,
Мартын, думай!.. - как совсем недавно требовал от меня мой бесхвос