то - хрен
прорвешься. Сам посуди, все учителя не ниже доктора наук! Русский язык этим
малявкам профессор с университета преподает, арифметику - член-корреспондент
Академии наук... Каждый жить хочет. А то им там в этом университете или
Академии плотют - одни слезы. Я тебе, Кыся, между нами, скажу... Я этого
даже жене не говорю. Я в эту школу каждый месяц столько баксов отстегиваю,
что сказать страшно! Но девка того стоит. Вот познакомишься - поймешь
меня...
Потрясающе способный мужик этот Водила! Обязательно надо их будет с
Шурой Плоткиным свести. Я даже подумал - а не начать ли мне прямо сейчас
передачу серьезной информации? Но Водила погладил меня, запер кабину и ушел,
оставив стекла дверей приспущенными.
После его ухода я сбегал в пожарный ящик с песком, и на обратном пути
снова заглянул к "мерседесу". Дженни не было. Я вернулся в свой грузовик,
впрыгнул в подвесную койку, предательски сохранявшую все запахи Сузи,
Маньки-Дианы и Водилы, и задрых там самым пошлым образом - начисто исключив
из башки все тревожное ожидание наворота событий. Под вечер я продрал глаза,
снова смотался к пожарному ящику - сливок перепил, что ли?.. Опять сделал
круг к легковым машинам, убедился в том, что Дженни так и не появлялась, и
на всякий случай, прошвырнулся мимо грузовика Лысого. Какие-то люди уже
таскали из кают в свои машины багаж, наверное, чтобы завтра рано по утру не
возиться с тяжестями; время от времени по трюму шлялась корабельная обслуга
в грязно-голубых комбинезонах, и я, от греха подальше, никем не замеченный,
вернулся в свою подвесную койку. И окунулся в воспоминания о прошлой жизни с
Шурой Плоткиным. Водила пришел за мной лишь после одиннадцати. Я сам прыгнул
в сумку, и на этот раз Водила не застегнул молнию у меня над головой.
- Ты, Кыся, так аккуратненько поглядывай по сторонам... Тебе это может
быть интересным. Последний вечер - они нам могут только соли на хвост
насыпать, - усмехнулся Водила, неожиданно закончив фразу любимой пословицей
Шуры Плоткина!
Сначала мы долго ждали лифта, который метался между этажами и никак не
хотел опускаться до нашего автомобильного уровня. Потом в лифт набилась туча
народу, празднично и нарядно разодетых, и Водиле даже пришлось приподнять
мою сумку у себя над головой, чтобы меня не притиснули в давке. Затем мы
поднялись этажа на четыре, а может быть, даже на шесть, прошли по широкому
коридору и немного постояли в боковом проходе огромного роскошного салона (я
такие только по телевизору видел!), где шел концерт. Уйма людей сидели за
столиками, что-то пили и смотрели, как один наш Тип, ростом с моего Водилу,
но в белом костюме с белыми шелковыми лацканами, в белых лакированных
туфлях, с физиономией полного идиота, безумно довольного самим собой, -
очень красиво пел басом.
- Фарца - каких свет не видел! - тихо сказал мне про него Водила. -- Но
голос... Отпад!
После Типа в белом танцевали шесть девушек в сверкающих платьицах.
Одной из шестерых была наша Манька-Диана!..
- Видал? - шепнул мне Водила. - Многостаночница!.. И в судомойке
вламывает, и шоферню обслуживает, и пляшет - зашибись! Во молодец девка...
Счас только так и надо. Иначе - пропадешь. Вон те, две крайние - настоящие
балетные, я их в прошлый рейс обеих поимел, так наша Дианочка - ну, ничуть
не хуже... Скажи, Кыся?..
И я почувствовал, что несмотря
прорвешься. Сам посуди, все учителя не ниже доктора наук! Русский язык этим
малявкам профессор с университета преподает, арифметику - член-корреспондент
Академии наук... Каждый жить хочет. А то им там в этом университете или
Академии плотют - одни слезы. Я тебе, Кыся, между нами, скажу... Я этого
даже жене не говорю. Я в эту школу каждый месяц столько баксов отстегиваю,
что сказать страшно! Но девка того стоит. Вот познакомишься - поймешь
меня...
Потрясающе способный мужик этот Водила! Обязательно надо их будет с
Шурой Плоткиным свести. Я даже подумал - а не начать ли мне прямо сейчас
передачу серьезной информации? Но Водила погладил меня, запер кабину и ушел,
оставив стекла дверей приспущенными.
После его ухода я сбегал в пожарный ящик с песком, и на обратном пути
снова заглянул к "мерседесу". Дженни не было. Я вернулся в свой грузовик,
впрыгнул в подвесную койку, предательски сохранявшую все запахи Сузи,
Маньки-Дианы и Водилы, и задрых там самым пошлым образом - начисто исключив
из башки все тревожное ожидание наворота событий. Под вечер я продрал глаза,
снова смотался к пожарному ящику - сливок перепил, что ли?.. Опять сделал
круг к легковым машинам, убедился в том, что Дженни так и не появлялась, и
на всякий случай, прошвырнулся мимо грузовика Лысого. Какие-то люди уже
таскали из кают в свои машины багаж, наверное, чтобы завтра рано по утру не
возиться с тяжестями; время от времени по трюму шлялась корабельная обслуга
в грязно-голубых комбинезонах, и я, от греха подальше, никем не замеченный,
вернулся в свою подвесную койку. И окунулся в воспоминания о прошлой жизни с
Шурой Плоткиным. Водила пришел за мной лишь после одиннадцати. Я сам прыгнул
в сумку, и на этот раз Водила не застегнул молнию у меня над головой.
- Ты, Кыся, так аккуратненько поглядывай по сторонам... Тебе это может
быть интересным. Последний вечер - они нам могут только соли на хвост
насыпать, - усмехнулся Водила, неожиданно закончив фразу любимой пословицей
Шуры Плоткина!
Сначала мы долго ждали лифта, который метался между этажами и никак не
хотел опускаться до нашего автомобильного уровня. Потом в лифт набилась туча
народу, празднично и нарядно разодетых, и Водиле даже пришлось приподнять
мою сумку у себя над головой, чтобы меня не притиснули в давке. Затем мы
поднялись этажа на четыре, а может быть, даже на шесть, прошли по широкому
коридору и немного постояли в боковом проходе огромного роскошного салона (я
такие только по телевизору видел!), где шел концерт. Уйма людей сидели за
столиками, что-то пили и смотрели, как один наш Тип, ростом с моего Водилу,
но в белом костюме с белыми шелковыми лацканами, в белых лакированных
туфлях, с физиономией полного идиота, безумно довольного самим собой, -
очень красиво пел басом.
- Фарца - каких свет не видел! - тихо сказал мне про него Водила. -- Но
голос... Отпад!
После Типа в белом танцевали шесть девушек в сверкающих платьицах.
Одной из шестерых была наша Манька-Диана!..
- Видал? - шепнул мне Водила. - Многостаночница!.. И в судомойке
вламывает, и шоферню обслуживает, и пляшет - зашибись! Во молодец девка...
Счас только так и надо. Иначе - пропадешь. Вон те, две крайние - настоящие
балетные, я их в прошлый рейс обеих поимел, так наша Дианочка - ну, ничуть
не хуже... Скажи, Кыся?..
И я почувствовал, что несмотря