т
Человека, как от существа более высоко организованного в своем развитии. Как
в моем случае с Шурой Плоткиным. С Водилой же, при всех моих симпатиях к
нему, об этом не могло быть и речи. Здесь, конечно, я должен был взять на
себя основную нагрузку по Установке Контакта, и осторожно, бережно относясь
к психике моего реципиента-Водилы, попытаться подключить его к своему
собственному мышлению. Я впрыгнул в кабину, уселся напротив Водилы,
уставился ему глаза в глаза, собрался с силами, сосредоточился чуть ли не до
обморочного состояния, и отчетливо, мысленно произнес: "ВОДИЛА! СЕЙЧАС ИЛИ
НИКОГДА... СМОТРИ НА МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО... СТАРАЙСЯ МЕНЯ ПОНЯТЬ. ИНАЧЕ МНЕ
БУДЕТ ОЧЕНЬ ТРУДНО ПОМОЧЬ ТЕБЕ ВО ВСЕМ ОСТАЛЬНОМ. ВНИМАТЕЛЬНО СЛУШАЙ И
СМОТРИ НА МЕНЯ... ОНА НЕ БРАЛА ТВОЕЙ ЗАЖИГАЛКИ. НЕ БРАЛА... ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?
ОНА ТВОЕЙ ЗАЖИГАЛКИ НЕ БРАЛА!" Несколько секунд Водила неотрывно и обалдело
смотрел мне в глаза. И я видел, что в его голове сейчас происходит какой-то
чудовищно напряженный процесс! Мне показалось, что я даже слышу, как он у
него там происходит. А потом Водила вдруг облегченно выдохнул, будто ему
неожиданно открылось то, что было сокрыто от него за семью загадками. И...
О, Боже! Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить...
Водила улыбнулся и сказал мне слегка виновато:
- А может, она тут и не при чем... Да, Кыся? Может, я сам эту зажигалку
где-то обронил. А то так очень даже легко возвести на человека напраслину.
Ладно, черт с ней, с этой зажигалкой. Да, Кыся? Ты на меня не сердишься, что
я ее потерял?
Наконец-то!!! У меня - как гора с плеч.
И тут наваливается такая расслабуха, что хоть ложись и помирай. Я вдруг
почувствовал себя таким вымотанным, таким опустошенным - сердце частит,
перебои, лапы дрожат, хвост висит тряпкой... Нет сил ничего даже одобряющего
муркнуть моему Водиле. Хотя в таких случаях поощрение должно последовать
незамедлительно. Чего Шура никогда не забывал делать! Надо заметить, что и
Водила выглядел не лучше. Он буквально на глазах постарел. Резко
обозначились морщины, глаза запали, рот безвольно открыт, дыхание неровное,
огромные лапища мелко трясутся. Вид, прямо скажем, довольно жалкий. Что ни
говори, а Первый Телепатический Контакт - дико тяжелая штука. Как для одной
стороны, так и для другой. Тем не менее, я был безмерно счастлив: впервые
Водила понял меня так, как этого хотел я. Хорошо, что Первый Контакт с
Водилой мне удалось установить на примере достаточно примитивной ситуации.
Если бы я ему сразу попытался внушить все знания, которыми я сейчас обладаю
- кокаин в фанере, доллары и вранье Лысого, его участие в погрузке кокаина в
машину Водилы, мои подозрения, почему Водилу продали вместе с машиной на
целый месяц к этому Сименсу, и так далее, - мы просто оба сдохли бы от
перенапряжения! Теперь я должен беречь, холить и лелеять эту тоненькую
ниточку связи. Не перегружать ее излишней и усложненной информацией. Ждать,
когда эта ниточка укрепится новыми волокнами и превратится в некое подобие
постоянной двухсторонней связи.
Естественно, что такого соития душ, вкусов и пристрастий, такого
единого понимания Людей и Событий, какое было у нас с Шурой Плоткиным, когда
двадцать четыре часа в сутки у нас мог идти ДИАЛОГ НА РАВНЫХ, тут мне,
конечно, не добиться. Да это, наверное, и не нужно. Ибо такое, как с Шурой,
бывает только однажды в жизни,
Человека, как от существа более высоко организованного в своем развитии. Как
в моем случае с Шурой Плоткиным. С Водилой же, при всех моих симпатиях к
нему, об этом не могло быть и речи. Здесь, конечно, я должен был взять на
себя основную нагрузку по Установке Контакта, и осторожно, бережно относясь
к психике моего реципиента-Водилы, попытаться подключить его к своему
собственному мышлению. Я впрыгнул в кабину, уселся напротив Водилы,
уставился ему глаза в глаза, собрался с силами, сосредоточился чуть ли не до
обморочного состояния, и отчетливо, мысленно произнес: "ВОДИЛА! СЕЙЧАС ИЛИ
НИКОГДА... СМОТРИ НА МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО... СТАРАЙСЯ МЕНЯ ПОНЯТЬ. ИНАЧЕ МНЕ
БУДЕТ ОЧЕНЬ ТРУДНО ПОМОЧЬ ТЕБЕ ВО ВСЕМ ОСТАЛЬНОМ. ВНИМАТЕЛЬНО СЛУШАЙ И
СМОТРИ НА МЕНЯ... ОНА НЕ БРАЛА ТВОЕЙ ЗАЖИГАЛКИ. НЕ БРАЛА... ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?
ОНА ТВОЕЙ ЗАЖИГАЛКИ НЕ БРАЛА!" Несколько секунд Водила неотрывно и обалдело
смотрел мне в глаза. И я видел, что в его голове сейчас происходит какой-то
чудовищно напряженный процесс! Мне показалось, что я даже слышу, как он у
него там происходит. А потом Водила вдруг облегченно выдохнул, будто ему
неожиданно открылось то, что было сокрыто от него за семью загадками. И...
О, Боже! Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить...
Водила улыбнулся и сказал мне слегка виновато:
- А может, она тут и не при чем... Да, Кыся? Может, я сам эту зажигалку
где-то обронил. А то так очень даже легко возвести на человека напраслину.
Ладно, черт с ней, с этой зажигалкой. Да, Кыся? Ты на меня не сердишься, что
я ее потерял?
Наконец-то!!! У меня - как гора с плеч.
И тут наваливается такая расслабуха, что хоть ложись и помирай. Я вдруг
почувствовал себя таким вымотанным, таким опустошенным - сердце частит,
перебои, лапы дрожат, хвост висит тряпкой... Нет сил ничего даже одобряющего
муркнуть моему Водиле. Хотя в таких случаях поощрение должно последовать
незамедлительно. Чего Шура никогда не забывал делать! Надо заметить, что и
Водила выглядел не лучше. Он буквально на глазах постарел. Резко
обозначились морщины, глаза запали, рот безвольно открыт, дыхание неровное,
огромные лапища мелко трясутся. Вид, прямо скажем, довольно жалкий. Что ни
говори, а Первый Телепатический Контакт - дико тяжелая штука. Как для одной
стороны, так и для другой. Тем не менее, я был безмерно счастлив: впервые
Водила понял меня так, как этого хотел я. Хорошо, что Первый Контакт с
Водилой мне удалось установить на примере достаточно примитивной ситуации.
Если бы я ему сразу попытался внушить все знания, которыми я сейчас обладаю
- кокаин в фанере, доллары и вранье Лысого, его участие в погрузке кокаина в
машину Водилы, мои подозрения, почему Водилу продали вместе с машиной на
целый месяц к этому Сименсу, и так далее, - мы просто оба сдохли бы от
перенапряжения! Теперь я должен беречь, холить и лелеять эту тоненькую
ниточку связи. Не перегружать ее излишней и усложненной информацией. Ждать,
когда эта ниточка укрепится новыми волокнами и превратится в некое подобие
постоянной двухсторонней связи.
Естественно, что такого соития душ, вкусов и пристрастий, такого
единого понимания Людей и Событий, какое было у нас с Шурой Плоткиным, когда
двадцать четыре часа в сутки у нас мог идти ДИАЛОГ НА РАВНЫХ, тут мне,
конечно, не добиться. Да это, наверное, и не нужно. Ибо такое, как с Шурой,
бывает только однажды в жизни,