не хотела бы, чтобы Тимур видел ее со стаканом джина.
- Ты не пьешь? - спросила меня Рут и указала на "Бефитер".
- Очень редко, - честно сказал я.
- Я тоже. - Рут приветственно подняла стакан: - Будь!..
Она сделала хороший глоток и только тогда ответила мне на
мой вопрос о школе. Оказывается, в американских "хай-скул" и
"паблик-скул" по новой педагогической теории время от времени
теперь возникают неожиданные пяти- и семидневные каникулы в
самой середине учебного процесса. Которые призваны якобы
разгружать мозг ребенка...
А так как никто, кроме родителей, не думает о том, с каким
трудом потом приходится загружать этот же мозг мыслью о
необходимости продолжения дальнейшей учебы, то она - Рут
Истлейк, мать-одиночка, единственный Человек, всерьез
ответственный за образование своего Сына, - считает эти
школьные нововведения абсолютным и вредным кретинизмом!..
- Сейчас у него очередная пятидневная пауза... Ребенок, к
сожалению, предоставлен почти целиком самому себе. Я на работе
- как белка в колесе. - Рут отхлебнула из стакана и закурила
сигарету. - Хорошо еще, что теперь у него появился ты и что он
еще одержим идеей-фикс...
- Какой идеей? - не понял я.
- Идея-фикс - навязчивая идея. Возможно, он и сам посвятит
тебя в эту историю, но пока - я тебе ничего не говорила, О'кей?
- Могила! - пообещал я точно так же, как в этих случаях
делал Водила.
- Очень убедительно. Впервые слышу. Так вот, в свободные дни
Тим через весь Нью-Йорк мотается в порты Нью-Джерси и в
Нью-Арк. Ищет какой-нибудь израильский пароход. Хочет
договориться с капитаном, чтобы на летние каникулы его взяли на
судно юнгой. Ему обязательно нужно хоть ненадолго смотаться в
Израиль...
- Зачем?!!
Оказалось, что Тимур, еще во времена своего тюремного
интерната, без памяти влюбился в дочь интернатского врача -
Машу Хотимскую. И пользовался у нее нескрываемой взаимностью.
Последнюю фразу Рут произнесла с откровенной гордостью!
Сейчас Хотимские живут всей семьей в Израиле. Тимур получает
от Маши письма и теперь спит и видит оказаться в Израиле хоть
на пару дней. В последнем письме Маша написала, что папа все
еще не встал на ноги, лишь готовится к экзаменам на врача, а
пока изучает иврит в ульпане и работает кем-то вроде дворника,
что дает им какую-то скидку при оплате квартиры...
- Короче говоря, он повторяет извечный начальный путь любого
эмигранта, - сказала Рут. - Так что в ближайшее время в Америку
им не выбраться. Это для них очень дорого.
Рут загасила сигарету и немножко попила джин с тоником. Лед
уже почти растаял в стакане.
- Нам тоже такое путешествие пока еще не вытянуть, -
огорченно добавила Рут. - Я имею в виду - поездку в Израиль...
...И как-то так само собой получилось, что я разомлел от
тепла, доверия, успокоился от присутствия рядом грустной
красивой Женщины и, не вдаваясь в подробности, рассказал Рут
свою историю. Надо же мне было как-то представиться...
Я рассказал Рут Истлейк про своего Шуру Плоткина, про моего
приятеля по ленинградскому пустырю - безхвостого Кота-Бродягу,
про бывшего Кошкодава и Собаколова - отвратительного гада
Пилипенко, ставшего хозяином очень богатого пансиона для тех же
Котов и Собак, которых он еще недавно отлавливал, убивал и за
маленькие, ничтожные рубли продавал их шкурки на Калинин
- Ты не пьешь? - спросила меня Рут и указала на "Бефитер".
- Очень редко, - честно сказал я.
- Я тоже. - Рут приветственно подняла стакан: - Будь!..
Она сделала хороший глоток и только тогда ответила мне на
мой вопрос о школе. Оказывается, в американских "хай-скул" и
"паблик-скул" по новой педагогической теории время от времени
теперь возникают неожиданные пяти- и семидневные каникулы в
самой середине учебного процесса. Которые призваны якобы
разгружать мозг ребенка...
А так как никто, кроме родителей, не думает о том, с каким
трудом потом приходится загружать этот же мозг мыслью о
необходимости продолжения дальнейшей учебы, то она - Рут
Истлейк, мать-одиночка, единственный Человек, всерьез
ответственный за образование своего Сына, - считает эти
школьные нововведения абсолютным и вредным кретинизмом!..
- Сейчас у него очередная пятидневная пауза... Ребенок, к
сожалению, предоставлен почти целиком самому себе. Я на работе
- как белка в колесе. - Рут отхлебнула из стакана и закурила
сигарету. - Хорошо еще, что теперь у него появился ты и что он
еще одержим идеей-фикс...
- Какой идеей? - не понял я.
- Идея-фикс - навязчивая идея. Возможно, он и сам посвятит
тебя в эту историю, но пока - я тебе ничего не говорила, О'кей?
- Могила! - пообещал я точно так же, как в этих случаях
делал Водила.
- Очень убедительно. Впервые слышу. Так вот, в свободные дни
Тим через весь Нью-Йорк мотается в порты Нью-Джерси и в
Нью-Арк. Ищет какой-нибудь израильский пароход. Хочет
договориться с капитаном, чтобы на летние каникулы его взяли на
судно юнгой. Ему обязательно нужно хоть ненадолго смотаться в
Израиль...
- Зачем?!!
Оказалось, что Тимур, еще во времена своего тюремного
интерната, без памяти влюбился в дочь интернатского врача -
Машу Хотимскую. И пользовался у нее нескрываемой взаимностью.
Последнюю фразу Рут произнесла с откровенной гордостью!
Сейчас Хотимские живут всей семьей в Израиле. Тимур получает
от Маши письма и теперь спит и видит оказаться в Израиле хоть
на пару дней. В последнем письме Маша написала, что папа все
еще не встал на ноги, лишь готовится к экзаменам на врача, а
пока изучает иврит в ульпане и работает кем-то вроде дворника,
что дает им какую-то скидку при оплате квартиры...
- Короче говоря, он повторяет извечный начальный путь любого
эмигранта, - сказала Рут. - Так что в ближайшее время в Америку
им не выбраться. Это для них очень дорого.
Рут загасила сигарету и немножко попила джин с тоником. Лед
уже почти растаял в стакане.
- Нам тоже такое путешествие пока еще не вытянуть, -
огорченно добавила Рут. - Я имею в виду - поездку в Израиль...
...И как-то так само собой получилось, что я разомлел от
тепла, доверия, успокоился от присутствия рядом грустной
красивой Женщины и, не вдаваясь в подробности, рассказал Рут
свою историю. Надо же мне было как-то представиться...
Я рассказал Рут Истлейк про своего Шуру Плоткина, про моего
приятеля по ленинградскому пустырю - безхвостого Кота-Бродягу,
про бывшего Кошкодава и Собаколова - отвратительного гада
Пилипенко, ставшего хозяином очень богатого пансиона для тех же
Котов и Собак, которых он еще недавно отлавливал, убивал и за
маленькие, ничтожные рубли продавал их шкурки на Калинин