особенно в бывшей
"демократической", вспыхивает погромная ненависть к "посторонним",
"ненемцам", и это каждый раз честно показывают по телевизору. И я -
посторонний Германии Кот, случайно оказавшийся здесь, вижу на экране
полыхающие общежития иностранцев, убежавших сюда, в Германию, в поисках
спасения от своих домашних "Пилипенков", вижу обгоревшие трупы детей и
женщин... Вот почему я так благодарен этому дому в Оттобрунне.
А еще я был взволнован тем, что не знал - как относиться к тому, что
профессор фон Дейн, вне всякого сомнения, со страшной, прекрасной и
запоздалой силой влюбленности - ну просто в открытую клеит нашу фрау Таню
Кох!
Как вы понимаете, в этой ситуации меня волновала только судьба Тани...
... Так вот, когда я говорил, "волнения были отодвинуты в сторону...",
я имел в виду то, что они в каждом из нас остались, просто разговор принял
общее деловое направление. Мы сидели в гостиной, обставленной стандартным
немецким способом: низкий стол с кафельной столешницей, с одной стороны
стола - диван на троих, с другой - диванчик для двух человек, а с третьей
стороны - кресло. Все в одном цвете, в одном стиле. С четвертой стороны
обычно ни черта не ставят. Чтобы не заслонять ничем и никем стоящий в
дальнем углу гостиной телевизор.
Почему я упомянул о немецком стандарте? Хельга регулярно получает на
халяву каталоги торговых домов "Отто", "Неккерманн", "Квелле", "Бадер",
рассчитанные, прямо скажем, на небогатых людей. А в этих каталогах все! И
шмотки, и игрушки, и причиндалы для Котов и Кошек, о которых я даже никогда
не слышал, и люстры, и мебель. Когда почтальон приносит новый каталог, мы с
Хельгой садимся и внимательно его разглядываем. Так вот наша мебель в нашей
гостиной стоит именно так, как она стоит во всех каталогах без исключения...
Таня, Хельга и я сидели на большом диване. Таня слева, я в середине,
Хельга справа от меня.
Напротив нас, на двухместном диванчике, словно школьники за партой,
уместились Эрих и Руджеро. В кресло, во главе стола был, конечно же, усажен
профессор фон Дейн!
На столике был кофе и фантастической, невиданной (мною) красоты
пирожные, которые мы с Хельгой купили в соседнем "ПЛЮСе". Это был мой первый
и единственный "выход в свет" из нашего дома.
"ПЛЮС" оказался недорогим продуктовым магазинчиком. Название его
состояло из первых букв четырех слов. Вроде - "СССР". Или - "КПСС". Или -
"ЛДПР".
Хельга расшифровала мне этот "ПЛЮС" и получилось "Прима Лебен унд
Шпарен". Что в переводе на русский означает - "Прекрасно жить и экономить".
Я сразу же представил себе реакцию Шуры Плоткина на это названьице.
Шура, наверняка, сказал бы: "Мать-перемать, так и разэтак! Как можно,
"ЭКОНОМЯ - ПРЕКРАСНО ЖИТЬ"?! Что за херня собачья?!"
Тем не менее, пирожные были превосходные. Нежирные, в меру сладкие, с
минимумом теста, и очень красиво придуманные. Нет, что ни говори, а пирожные
- одна из многих сильных сторон Германии!
Итак - Таня как покупатель отпала сразу же. Я еще заранее по-тихому
объяснил Эриху - почему, а он, уже в своей интерпретации, постарался
втолковать это Хельге и Руджеро.
Оставался профессор фон Дейн. Сочтя его основным возможным покупателем,
Эрих и Руджеро, перечислив все мои достоинства, наперебой стали рассказывать
ему о телефонных зво
"демократической", вспыхивает погромная ненависть к "посторонним",
"ненемцам", и это каждый раз честно показывают по телевизору. И я -
посторонний Германии Кот, случайно оказавшийся здесь, вижу на экране
полыхающие общежития иностранцев, убежавших сюда, в Германию, в поисках
спасения от своих домашних "Пилипенков", вижу обгоревшие трупы детей и
женщин... Вот почему я так благодарен этому дому в Оттобрунне.
А еще я был взволнован тем, что не знал - как относиться к тому, что
профессор фон Дейн, вне всякого сомнения, со страшной, прекрасной и
запоздалой силой влюбленности - ну просто в открытую клеит нашу фрау Таню
Кох!
Как вы понимаете, в этой ситуации меня волновала только судьба Тани...
... Так вот, когда я говорил, "волнения были отодвинуты в сторону...",
я имел в виду то, что они в каждом из нас остались, просто разговор принял
общее деловое направление. Мы сидели в гостиной, обставленной стандартным
немецким способом: низкий стол с кафельной столешницей, с одной стороны
стола - диван на троих, с другой - диванчик для двух человек, а с третьей
стороны - кресло. Все в одном цвете, в одном стиле. С четвертой стороны
обычно ни черта не ставят. Чтобы не заслонять ничем и никем стоящий в
дальнем углу гостиной телевизор.
Почему я упомянул о немецком стандарте? Хельга регулярно получает на
халяву каталоги торговых домов "Отто", "Неккерманн", "Квелле", "Бадер",
рассчитанные, прямо скажем, на небогатых людей. А в этих каталогах все! И
шмотки, и игрушки, и причиндалы для Котов и Кошек, о которых я даже никогда
не слышал, и люстры, и мебель. Когда почтальон приносит новый каталог, мы с
Хельгой садимся и внимательно его разглядываем. Так вот наша мебель в нашей
гостиной стоит именно так, как она стоит во всех каталогах без исключения...
Таня, Хельга и я сидели на большом диване. Таня слева, я в середине,
Хельга справа от меня.
Напротив нас, на двухместном диванчике, словно школьники за партой,
уместились Эрих и Руджеро. В кресло, во главе стола был, конечно же, усажен
профессор фон Дейн!
На столике был кофе и фантастической, невиданной (мною) красоты
пирожные, которые мы с Хельгой купили в соседнем "ПЛЮСе". Это был мой первый
и единственный "выход в свет" из нашего дома.
"ПЛЮС" оказался недорогим продуктовым магазинчиком. Название его
состояло из первых букв четырех слов. Вроде - "СССР". Или - "КПСС". Или -
"ЛДПР".
Хельга расшифровала мне этот "ПЛЮС" и получилось "Прима Лебен унд
Шпарен". Что в переводе на русский означает - "Прекрасно жить и экономить".
Я сразу же представил себе реакцию Шуры Плоткина на это названьице.
Шура, наверняка, сказал бы: "Мать-перемать, так и разэтак! Как можно,
"ЭКОНОМЯ - ПРЕКРАСНО ЖИТЬ"?! Что за херня собачья?!"
Тем не менее, пирожные были превосходные. Нежирные, в меру сладкие, с
минимумом теста, и очень красиво придуманные. Нет, что ни говори, а пирожные
- одна из многих сильных сторон Германии!
Итак - Таня как покупатель отпала сразу же. Я еще заранее по-тихому
объяснил Эриху - почему, а он, уже в своей интерпретации, постарался
втолковать это Хельге и Руджеро.
Оставался профессор фон Дейн. Сочтя его основным возможным покупателем,
Эрих и Руджеро, перечислив все мои достоинства, наперебой стали рассказывать
ему о телефонных зво