СТВОВАЛ. Как в Петербурге, лежа в кресле, я чувствовал, когда
Шура входит в лифт, когда нажимает кнопку нашего этажа, когда роется в
карманах в поисках ключей от квартиры...
Последние годы я это так явственно ЧУВСТВОВАЛ, что даже ВИДЕЛ сквозь
двери, лестничные пролеты, толщенные стены, и даже через очень большие
расстояния! Это то, о чем я уже как-то говорил - НЕОБЪЯСНИМОЕ, присущее
только нам - Котам. ОНО в нас совершенствуется и обостряется под
воздействием взаимной ЛЮБВИ. Я вырвался от Хельги и помчался в сад к
калитке. На бегу промелькнула мысль - "А почему я так реагирую на Таню
Кох?.. При чем тут Таня?! Я понимаю - Шура Плоткин... Водила, наконец! Люди,
с которыми меня связывает черт знает как много!"
Доскакал до калитки и сообразил: Таня Кох была единственным и последним
звеном между мной и Водилой... А кем для меня теперь стал Водила, стоит ли
объяснять? Вот я и цепляюсь за это "звено", как утопающий за соломинку. Вот
почему, не отдавая себе в этом отчета, я стал воспринимать Таню, также как и
моего Плоткина, как Водилу. Как близкого мне Человека...
Сел у калитки, сижу. Жду. Слышу - подкатывает автомобиль. Ни хрена не
видно. Калитка - одно название. На самом деле - глухая высокая дверь с улицы
в сад. Чтобы никто не любопытствовал.
Остановилась машина, слышу - открылись дверцы и... Сразу же Танин
запах! У меня вдруг дыхание перехватило, сердце как застучит!.. Тут, слышу,
мужской голос по-немецки спрашивает:
- Вы не перепутали адрес, Таня?
- Нет, нет, что вы! - отвечает Таня и, наверное, нажимает на кнопку
звонка, потому что в доме заблямкали колокольчики. Это у Шредеров такой
звонок пижонский.
Вижу, Эрих идет открывать калитку. А я сижу и думаю: "Откуда я знаю
этот мужской голос?".
Калитка распахивается и здрасте-пожалуйста, как говорил Водила, - стоит
"Ягуар" профессора фон Дейна, сам профессор и Таня Кох.
- Герр Шредер? - спрашивает Таня у Эриха, не замечая меня.
- Фрау Кох? - улыбается Эрих.
- Да, - Таня нервно крутит головой, смотрит через плечо Эриха, сразу же
хочет отыскать меня взглядом. Потом спохватывается и представляет Эриху
профессора:
- Мой шеф, профессор фон Дейн.
- Здравствуйте, проходите, пожалуйста, - говорит Эрих и пропускает Таню
и профессора вперед, закрывая за ними дверь.
А Таня все ищет и ищет меня глазами... Вот тут-то я и совершаю свой
коронный номер! С места, со всех четырех моих лап, я взвиваюсь вверх, выше
Таниной головы, и сверху, будто с неба, с облака, мягко опускаюсь к ней на
плечо!
"Мягко опускаюсь" - это мягко сказано... Весу во мне все-таки - ого-го,
и поэтому Таня от неожиданности оступается и вынуждена ухватиться одной
рукой за профессора фон Дейна, а другой - за Эриха. А на меня неожиданно
накатывает такая волна нежности, что я, не помня себя от радости, начинаю
тереться мордой о Танину щеку, шею, нос, и урчу, урчу, урчу до хрипоты, до
стона!..
И Таня, дурочка, плачет чуть не в голос, путает русские слова с
немецкими, обнимает меня, гладит, зарывается лицом в мою шерсть, и все
что-то шепчет мне и шепчет на двух языках...
Спустя некоторое время, когда страсти улеглись, когда все волнения были
отодвинуты в сторону...
Секунду! Я должен кое-что пояснить. Когда я говорю, что "волнения были
отодвинуты в сторону", это совершенно не значит, что
Шура входит в лифт, когда нажимает кнопку нашего этажа, когда роется в
карманах в поисках ключей от квартиры...
Последние годы я это так явственно ЧУВСТВОВАЛ, что даже ВИДЕЛ сквозь
двери, лестничные пролеты, толщенные стены, и даже через очень большие
расстояния! Это то, о чем я уже как-то говорил - НЕОБЪЯСНИМОЕ, присущее
только нам - Котам. ОНО в нас совершенствуется и обостряется под
воздействием взаимной ЛЮБВИ. Я вырвался от Хельги и помчался в сад к
калитке. На бегу промелькнула мысль - "А почему я так реагирую на Таню
Кох?.. При чем тут Таня?! Я понимаю - Шура Плоткин... Водила, наконец! Люди,
с которыми меня связывает черт знает как много!"
Доскакал до калитки и сообразил: Таня Кох была единственным и последним
звеном между мной и Водилой... А кем для меня теперь стал Водила, стоит ли
объяснять? Вот я и цепляюсь за это "звено", как утопающий за соломинку. Вот
почему, не отдавая себе в этом отчета, я стал воспринимать Таню, также как и
моего Плоткина, как Водилу. Как близкого мне Человека...
Сел у калитки, сижу. Жду. Слышу - подкатывает автомобиль. Ни хрена не
видно. Калитка - одно название. На самом деле - глухая высокая дверь с улицы
в сад. Чтобы никто не любопытствовал.
Остановилась машина, слышу - открылись дверцы и... Сразу же Танин
запах! У меня вдруг дыхание перехватило, сердце как застучит!.. Тут, слышу,
мужской голос по-немецки спрашивает:
- Вы не перепутали адрес, Таня?
- Нет, нет, что вы! - отвечает Таня и, наверное, нажимает на кнопку
звонка, потому что в доме заблямкали колокольчики. Это у Шредеров такой
звонок пижонский.
Вижу, Эрих идет открывать калитку. А я сижу и думаю: "Откуда я знаю
этот мужской голос?".
Калитка распахивается и здрасте-пожалуйста, как говорил Водила, - стоит
"Ягуар" профессора фон Дейна, сам профессор и Таня Кох.
- Герр Шредер? - спрашивает Таня у Эриха, не замечая меня.
- Фрау Кох? - улыбается Эрих.
- Да, - Таня нервно крутит головой, смотрит через плечо Эриха, сразу же
хочет отыскать меня взглядом. Потом спохватывается и представляет Эриху
профессора:
- Мой шеф, профессор фон Дейн.
- Здравствуйте, проходите, пожалуйста, - говорит Эрих и пропускает Таню
и профессора вперед, закрывая за ними дверь.
А Таня все ищет и ищет меня глазами... Вот тут-то я и совершаю свой
коронный номер! С места, со всех четырех моих лап, я взвиваюсь вверх, выше
Таниной головы, и сверху, будто с неба, с облака, мягко опускаюсь к ней на
плечо!
"Мягко опускаюсь" - это мягко сказано... Весу во мне все-таки - ого-го,
и поэтому Таня от неожиданности оступается и вынуждена ухватиться одной
рукой за профессора фон Дейна, а другой - за Эриха. А на меня неожиданно
накатывает такая волна нежности, что я, не помня себя от радости, начинаю
тереться мордой о Танину щеку, шею, нос, и урчу, урчу, урчу до хрипоты, до
стона!..
И Таня, дурочка, плачет чуть не в голос, путает русские слова с
немецкими, обнимает меня, гладит, зарывается лицом в мою шерсть, и все
что-то шепчет мне и шепчет на двух языках...
Спустя некоторое время, когда страсти улеглись, когда все волнения были
отодвинуты в сторону...
Секунду! Я должен кое-что пояснить. Когда я говорю, что "волнения были
отодвинуты в сторону", это совершенно не значит, что