рюнвальда, - продолжил
профессор, и я увидел, как вытянулись рожи у Эриха и Руджеро, а Хельга
иронически подняла брови. Грюнвальд - самый, что ни есть, миллионерский
район Мюнхена! - живет один мой старинный приятель и, в некотором роде,
пациент... Несмотря на ощутимую разницу в возрасте - он старше меня лет на
двадцать, нам никогда не бывает скучно друг с другом. В те редкие часы,
когда я бываю свободен. Он-то свободен круглосуточно. Он человек одинокий, с
очень серьезными средствами и может содержать целый штат прислуги - и
шофера, и садовника, и кухарку, и еще кого-то... Друзей у него, практически
кроме меня, нету. Он человек резкий, эксцентричный, высоко и разносторонне
образованный, и общение с ним, прямо скажем, несколько затруднительно для
посторонних. Так как у него уже многолетние и, с моей точки зрения, почти
непоправимые возрастные проблемы со здоровьем - без угрозы жизни, но
достаточно неприятные, - то у меня с ним отношения налажены. Хотя его
проблемы не совсем в моей компетенции... Так вот, он с наслаждением мотается
по всему свету, а совсем недавно говорил мне, что безумно хочет посетить
Россию в период стыка времен распада и возрождения! Я знаю, что он не
переваривает собак. А вот как он относится к Котам - я не имею понятия.
Может быть, попробуем ему позвонить?..
Наш диван - Таня, Хельга и я, в отличие от двухместного диванчика с
Эрихом и Руджеро, прекрасно понял, что это был монолог только для одного
зрителя -- для фрау Тани Кох.
Таня это поняла понятно почему - помимо того, что она была Главным и
Единственным зрителем, она была еще и Героиней этого небольшого спектакля...
Я - потому, что это - Я! Я про Людей иногда столько понимаю, что
половину этого ПОНИМАНИЯ хотелось бы зачеркнуть...
А Хельга все поняла про профессора и Таню своим Женско-Кошачьим чутьем,
которое намного выше любых Мужских деловых достоинств, и отчасти сродни
ПОНИМАНИЮ и ПРЕДВИДЕНИЮ среднего неглупого Кота...
Эрих и Руджеро выслушали весь этот монолог профессора с трепетным
волнением, восприняли все за звонкую монету, в масштабе один к одному, и
были совершенно очарованы готовностью профессора "помочь немецко-итальянской
фирме Шредер и Манфреди в ее коммерческих проблемах".
- Я могу воспользоваться вашим телефоном? - спросил профессор.
Эрих и Руджеро в четыре руки молниеносно подали профессору телефон и
снова замерли на своем двухместном диванчике.
- Этот телефон рассчитан на "громкую связь"? - спросил фон Дейн,
разглядывая аппарат.
- Да, герр профессор! Нужно нажать вот здесь... - и Эрих показал на
корпусе аппарата нужную кнопку.
- Я не хочу делать секрета из разговора с моим приятелем. Еще меньше
мне хотелось бы потом вспоминать, что он мне ответил и пересказывать это вам
своими словами, - продолжая спектакль, сказал профессор. - Поэтому я сейчас
нажму кнопочку и вы будете все сами слышать. Все, что ответит мой старый
друг на наше предложение...
Мы все замерли. В том числе и я. Согласитесь, что оставаться в позе
стороннего, иронического и бесстрастного наблюдателя в то время, когда
решается твоя судьба, - сложно до чертиков!
Профессор набрал номер телефона и нажал ту специальную кнопочку.
Секунда, другая, третья, и наша гостиная огласилась длинными гудками,
которые обычно слышит лишь тот, кт
профессор, и я увидел, как вытянулись рожи у Эриха и Руджеро, а Хельга
иронически подняла брови. Грюнвальд - самый, что ни есть, миллионерский
район Мюнхена! - живет один мой старинный приятель и, в некотором роде,
пациент... Несмотря на ощутимую разницу в возрасте - он старше меня лет на
двадцать, нам никогда не бывает скучно друг с другом. В те редкие часы,
когда я бываю свободен. Он-то свободен круглосуточно. Он человек одинокий, с
очень серьезными средствами и может содержать целый штат прислуги - и
шофера, и садовника, и кухарку, и еще кого-то... Друзей у него, практически
кроме меня, нету. Он человек резкий, эксцентричный, высоко и разносторонне
образованный, и общение с ним, прямо скажем, несколько затруднительно для
посторонних. Так как у него уже многолетние и, с моей точки зрения, почти
непоправимые возрастные проблемы со здоровьем - без угрозы жизни, но
достаточно неприятные, - то у меня с ним отношения налажены. Хотя его
проблемы не совсем в моей компетенции... Так вот, он с наслаждением мотается
по всему свету, а совсем недавно говорил мне, что безумно хочет посетить
Россию в период стыка времен распада и возрождения! Я знаю, что он не
переваривает собак. А вот как он относится к Котам - я не имею понятия.
Может быть, попробуем ему позвонить?..
Наш диван - Таня, Хельга и я, в отличие от двухместного диванчика с
Эрихом и Руджеро, прекрасно понял, что это был монолог только для одного
зрителя -- для фрау Тани Кох.
Таня это поняла понятно почему - помимо того, что она была Главным и
Единственным зрителем, она была еще и Героиней этого небольшого спектакля...
Я - потому, что это - Я! Я про Людей иногда столько понимаю, что
половину этого ПОНИМАНИЯ хотелось бы зачеркнуть...
А Хельга все поняла про профессора и Таню своим Женско-Кошачьим чутьем,
которое намного выше любых Мужских деловых достоинств, и отчасти сродни
ПОНИМАНИЮ и ПРЕДВИДЕНИЮ среднего неглупого Кота...
Эрих и Руджеро выслушали весь этот монолог профессора с трепетным
волнением, восприняли все за звонкую монету, в масштабе один к одному, и
были совершенно очарованы готовностью профессора "помочь немецко-итальянской
фирме Шредер и Манфреди в ее коммерческих проблемах".
- Я могу воспользоваться вашим телефоном? - спросил профессор.
Эрих и Руджеро в четыре руки молниеносно подали профессору телефон и
снова замерли на своем двухместном диванчике.
- Этот телефон рассчитан на "громкую связь"? - спросил фон Дейн,
разглядывая аппарат.
- Да, герр профессор! Нужно нажать вот здесь... - и Эрих показал на
корпусе аппарата нужную кнопку.
- Я не хочу делать секрета из разговора с моим приятелем. Еще меньше
мне хотелось бы потом вспоминать, что он мне ответил и пересказывать это вам
своими словами, - продолжая спектакль, сказал профессор. - Поэтому я сейчас
нажму кнопочку и вы будете все сами слышать. Все, что ответит мой старый
друг на наше предложение...
Мы все замерли. В том числе и я. Согласитесь, что оставаться в позе
стороннего, иронического и бесстрастного наблюдателя в то время, когда
решается твоя судьба, - сложно до чертиков!
Профессор набрал номер телефона и нажал ту специальную кнопочку.
Секунда, другая, третья, и наша гостиная огласилась длинными гудками,
которые обычно слышит лишь тот, кт