олодому мужику вдовым жить не приходится.
У меня есть тоже старуха мать - кажись, видели ее: начала она мне говорить
разные там, то есть этакие наши крестьянские резоны представлять, а тут и
браниться, пожалуй. За глаза меня, сударь, сговорили да помолвили на девушке
из макарьевского именья; я и не рассмотрел хорошенько, накануне только
свадьбы и в рожу-то увидал невесту. По чужим речам все дело-то произошло:
наговорили да натолковали: девушка-де смирная, из дому идет хорошего. Ну,
думаю, что будет, то будет, не проживешь целый век без бабы.
- А с той стороны, видно, было большое желание?
- Еще бы им не желать: дело их было небогатое, а я, не хвастаясь, по
тогдашнему времени был первый крестьянин из всего имения. Во всю свадьбу
поили меня на убой, чтоб многого не рассмотрел. Опомнился от ихнего
угощенья, как домой приехал, и только всплеснул руками! Женщина
действительно вышла тихая, да для нас - питерцев - не годится! Теперь-то
плоха, а первое время и говорить по-нашему не умела: ты ей толкуешь одно, а
она понимает другое. Затаил я, сударь, все на сердце и через неделю же после
свадьбы в Питер махнул. Прежде, бывало, из дома едешь, станции две слезами
обливаешься, а в тот раз словно вольным воздухом вздохнул, как из деревни
вывалился. Приехамши, прямо на дела кинулся. В год с небольшим нажил деньги
большие, а о деревне и думушку думать забыл. Выплатишь оброк, вышлешь малую
толику на подушную, рассчитаешь работника - и только. А чтобы, там этак, в
дом к украшению что-нибудь, или подарки какие-нибудь - и на разум не
приходило. Матушке так еще угождал кое-чем по времени, а благоверной
двадцатикопеечного платка не присылывал: словно как ее на свете не бывало.
Этого мало, сударь: отписывают, что парнишко родился: никакого чувствия не
было, словно как у чужих сделалось. А кабы, кажись, первая, Машенька,
родила, так сблаговал бы от радости!..
Воспоминания эти привели Клементия в какое-то возбужденное состояние.
Глаза у него разгорелись, на лбу выступил градом пот, по бледному лицу
появились красные пятна.
- Прожил я, судырь, таким делом, - начал он снова, - не сходя, в Питере
три года и, всю правду вам скажу, прожил смирно и начал было уже в деревню
сбираться. Вдруг вышел мне такой случай: был у меня один знакомец, и дядей
еще как-то мне приходится, с батькиной стороны, тоже, эдак, подрядчик из
здешних мест; в Питере проживает безвыездно, вдовый, человек умный, в
капитале хорошем, по делам ловкий, только, временем, любил закачивать. Если
уж раскутится, так ему все ни по чем: рублев сто, двести серебром в два часа
просадит. Встретимши меня, раз поутру, - "пойдем, говорит, Клементий, в
трактир, чайку напиться". Пошли - и сначала ничего, все шло как следствует:
напились чаю, прошлись потом по водочке, по мадерке, в голову-то и попало
маненько. Он спросил бутылочку судацкого; я тоже, с своей стороны,
откупорил, стало быть, две, а тут получилась третья, четвертая... Раскутился
мой дядя!..
- Клементий, - говорит, - поедем со мной к Аннушке.
- Какая, - говорю, - дядя, Аннушка?
- Есть уж, - говорит, - такая!.. Только молчи, и тебе будет хорошо...
Ладно... поехали... подвез он меня к большущему дому... извозчика
разделали... "Иди, говорит, за мной", и ввел на самый верхний этаж, отворил
двери, вошли: вижу, комната хорошая, хот
У меня есть тоже старуха мать - кажись, видели ее: начала она мне говорить
разные там, то есть этакие наши крестьянские резоны представлять, а тут и
браниться, пожалуй. За глаза меня, сударь, сговорили да помолвили на девушке
из макарьевского именья; я и не рассмотрел хорошенько, накануне только
свадьбы и в рожу-то увидал невесту. По чужим речам все дело-то произошло:
наговорили да натолковали: девушка-де смирная, из дому идет хорошего. Ну,
думаю, что будет, то будет, не проживешь целый век без бабы.
- А с той стороны, видно, было большое желание?
- Еще бы им не желать: дело их было небогатое, а я, не хвастаясь, по
тогдашнему времени был первый крестьянин из всего имения. Во всю свадьбу
поили меня на убой, чтоб многого не рассмотрел. Опомнился от ихнего
угощенья, как домой приехал, и только всплеснул руками! Женщина
действительно вышла тихая, да для нас - питерцев - не годится! Теперь-то
плоха, а первое время и говорить по-нашему не умела: ты ей толкуешь одно, а
она понимает другое. Затаил я, сударь, все на сердце и через неделю же после
свадьбы в Питер махнул. Прежде, бывало, из дома едешь, станции две слезами
обливаешься, а в тот раз словно вольным воздухом вздохнул, как из деревни
вывалился. Приехамши, прямо на дела кинулся. В год с небольшим нажил деньги
большие, а о деревне и думушку думать забыл. Выплатишь оброк, вышлешь малую
толику на подушную, рассчитаешь работника - и только. А чтобы, там этак, в
дом к украшению что-нибудь, или подарки какие-нибудь - и на разум не
приходило. Матушке так еще угождал кое-чем по времени, а благоверной
двадцатикопеечного платка не присылывал: словно как ее на свете не бывало.
Этого мало, сударь: отписывают, что парнишко родился: никакого чувствия не
было, словно как у чужих сделалось. А кабы, кажись, первая, Машенька,
родила, так сблаговал бы от радости!..
Воспоминания эти привели Клементия в какое-то возбужденное состояние.
Глаза у него разгорелись, на лбу выступил градом пот, по бледному лицу
появились красные пятна.
- Прожил я, судырь, таким делом, - начал он снова, - не сходя, в Питере
три года и, всю правду вам скажу, прожил смирно и начал было уже в деревню
сбираться. Вдруг вышел мне такой случай: был у меня один знакомец, и дядей
еще как-то мне приходится, с батькиной стороны, тоже, эдак, подрядчик из
здешних мест; в Питере проживает безвыездно, вдовый, человек умный, в
капитале хорошем, по делам ловкий, только, временем, любил закачивать. Если
уж раскутится, так ему все ни по чем: рублев сто, двести серебром в два часа
просадит. Встретимши меня, раз поутру, - "пойдем, говорит, Клементий, в
трактир, чайку напиться". Пошли - и сначала ничего, все шло как следствует:
напились чаю, прошлись потом по водочке, по мадерке, в голову-то и попало
маненько. Он спросил бутылочку судацкого; я тоже, с своей стороны,
откупорил, стало быть, две, а тут получилась третья, четвертая... Раскутился
мой дядя!..
- Клементий, - говорит, - поедем со мной к Аннушке.
- Какая, - говорю, - дядя, Аннушка?
- Есть уж, - говорит, - такая!.. Только молчи, и тебе будет хорошо...
Ладно... поехали... подвез он меня к большущему дому... извозчика
разделали... "Иди, говорит, за мной", и ввел на самый верхний этаж, отворил
двери, вошли: вижу, комната хорошая, хот