ивого не
выпустим". Что тут священнику прикажете перед эким страхом делать? Стал
первоначально усовещивать - ничего во внимание не берут, только пуще еще
грозят.
Тут старый слуга приостановился, покачал несколько раз головой,
вздохнул и снова продолжал:
- Отец Александр на другой же день приезжал после того к нашей госпоже
и чуть не в ноги ей поклонился. "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, не
погубите, вот что со мной случилось, и сколь ни прискорбно вашему сердцу я
как пастырь церкви, прошу милости новобрачным: бог соединил, человек не
разлучает, молодые завтрашний день желают быть у вас". Генеральша наша на
это ему только и сказала: "Вас, говорит, отец Александр, я не виню, но как
поступить мне с моей внукой, я уж это сама знаю".
- Что ж, молодые приезжали? - спросил я.
Яков Иванов усмехнулся.
- Как же-с, - отвечал он, - приезжали, прямо явиться не смели, около
саду все колесили, человека наперед себя прислали с письмом от Ольги
Николавны, но только ошиблись немного в расчете. Старушка даже и не
прочитала его, а приказала через меня сказать, что как Ольга Николавна их
забыли, так и они им той же монетой платят хотя конечно, сердце их
родительское никогда не забывало. Это, может быть, знает один только бог,
темные ночи да я их доверенный слуга Ольге Николавне за то, что они свою
бабушку за всю их любовь разогорчили и, можно сказать, убили, не дал тоже
бог счастья в их семейной жизни.
- Неправда, неправда, грех на душу, старичок, берешь коли так говоришь!
- воскликнула вдруг Грачиха. - Молодые господа начали жить, как голубь с
голубкой, кабы не бедность да не нужда!
- А очень бедно они жили? - перебил я.
- Еще бы не бедно! На какие капиталы было жить? - отвечала с
озлобленным смехом Грачиха. - Старушка, мать Федора Гаврилыча, вестимо, все
им отдала, сама уж в своей усадьбишке почесть что с людишками в избе жила
спала и ела. Именье небогатое было, всего-на-все три оброшника, да и те по
миру ходили. Больше все наш барин вспомоществования делал и квартиру им в
городе нанимал, отоплял ее, запасу домашнего, что было, посылал зачастую.
Ольгу Николавну он больно уж любил и после часто говаривал: "Я бы, говорит,
сам женился на Ольге Николавне, да уж только бабушка ее мне противна, и она
полюбила другого". Барин наш простой ведь был и к нам, мужикам, милостивый -
только гулящий.
- Жизнь уж самая бедная молодых господ была, - вмешалась Алена
Игнатьевна. - Голубушка наша, Ольга Николавна, рукодельем своим даже стали
промышлять, кружева изволили плести и в пяльцах вышивали и продавали это
другим господам; детей тоже изволили двойников родить на первый год, сами
обоих и кормили; как еще сил их хватило, на удивленье наше!
- За чем пошла, то и нашла! - заметил Яков Иванов.
- Мало ли, любезный, кто за чем ходит, да не все то находят! -
возразила ему Грачиха, разводя руками. - Федор Гаврилыч попервоначалу ни за
чем дурным не ходил, и все его старание было, чтобы хоть какую-нибудь службу
дали, да уж только заранее струменты были все подведены. Барин наш все ведь
нам рассказывал. Думал было также он, чтобы исправником Федора Гаврилыча
сделать, ну и дворянство обещать обещали, а как пришло дело к балтировке, и
не выбрали: генеральши ихней испугались, чтоб в противность ей не сделать!
Покойный Михайло Максимыч п
выпустим". Что тут священнику прикажете перед эким страхом делать? Стал
первоначально усовещивать - ничего во внимание не берут, только пуще еще
грозят.
Тут старый слуга приостановился, покачал несколько раз головой,
вздохнул и снова продолжал:
- Отец Александр на другой же день приезжал после того к нашей госпоже
и чуть не в ноги ей поклонился. "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, не
погубите, вот что со мной случилось, и сколь ни прискорбно вашему сердцу я
как пастырь церкви, прошу милости новобрачным: бог соединил, человек не
разлучает, молодые завтрашний день желают быть у вас". Генеральша наша на
это ему только и сказала: "Вас, говорит, отец Александр, я не виню, но как
поступить мне с моей внукой, я уж это сама знаю".
- Что ж, молодые приезжали? - спросил я.
Яков Иванов усмехнулся.
- Как же-с, - отвечал он, - приезжали, прямо явиться не смели, около
саду все колесили, человека наперед себя прислали с письмом от Ольги
Николавны, но только ошиблись немного в расчете. Старушка даже и не
прочитала его, а приказала через меня сказать, что как Ольга Николавна их
забыли, так и они им той же монетой платят хотя конечно, сердце их
родительское никогда не забывало. Это, может быть, знает один только бог,
темные ночи да я их доверенный слуга Ольге Николавне за то, что они свою
бабушку за всю их любовь разогорчили и, можно сказать, убили, не дал тоже
бог счастья в их семейной жизни.
- Неправда, неправда, грех на душу, старичок, берешь коли так говоришь!
- воскликнула вдруг Грачиха. - Молодые господа начали жить, как голубь с
голубкой, кабы не бедность да не нужда!
- А очень бедно они жили? - перебил я.
- Еще бы не бедно! На какие капиталы было жить? - отвечала с
озлобленным смехом Грачиха. - Старушка, мать Федора Гаврилыча, вестимо, все
им отдала, сама уж в своей усадьбишке почесть что с людишками в избе жила
спала и ела. Именье небогатое было, всего-на-все три оброшника, да и те по
миру ходили. Больше все наш барин вспомоществования делал и квартиру им в
городе нанимал, отоплял ее, запасу домашнего, что было, посылал зачастую.
Ольгу Николавну он больно уж любил и после часто говаривал: "Я бы, говорит,
сам женился на Ольге Николавне, да уж только бабушка ее мне противна, и она
полюбила другого". Барин наш простой ведь был и к нам, мужикам, милостивый -
только гулящий.
- Жизнь уж самая бедная молодых господ была, - вмешалась Алена
Игнатьевна. - Голубушка наша, Ольга Николавна, рукодельем своим даже стали
промышлять, кружева изволили плести и в пяльцах вышивали и продавали это
другим господам; детей тоже изволили двойников родить на первый год, сами
обоих и кормили; как еще сил их хватило, на удивленье наше!
- За чем пошла, то и нашла! - заметил Яков Иванов.
- Мало ли, любезный, кто за чем ходит, да не все то находят! -
возразила ему Грачиха, разводя руками. - Федор Гаврилыч попервоначалу ни за
чем дурным не ходил, и все его старание было, чтобы хоть какую-нибудь службу
дали, да уж только заранее струменты были все подведены. Барин наш все ведь
нам рассказывал. Думал было также он, чтобы исправником Федора Гаврилыча
сделать, ну и дворянство обещать обещали, а как пришло дело к балтировке, и
не выбрали: генеральши ихней испугались, чтоб в противность ей не сделать!
Покойный Михайло Максимыч п