м
наше намерение, чтобы он женился". Госпожа наша только плечами пожала и, так
как просто и строго с этакими маленькими и необразованными дворянами
изволила обращаться, прямо ей и говорит: "Что ты, глупая феф„ла, вздумала?
Малый без году неделя из яйца вылупился, а она уж из службы его взяла и
женить хочет. Да разве нищих разводить и без вас мало! И кто теперь, какая
дура за него пойдет?" Ну, и кабы эта безрассудная барыня Аграфена
Григорьевна имела хоть сколько-нибудь разуму, ей бы и замолчать, а она стала
продолжать разговор и уж прямо: "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, дело
уж сделано, и теперь бы для нас было большое счастие, если бы Феденька мой
удостоился получить руку вашей Ольги Николавны". Старушка наша, по своему
великодушию, и тут стерпела и только уставила на нее свои очки, покачала
головой и тихо сказала: "Ах ты, говорит, дурища, дурища набитая; понимаешь
ли ты, что ты говоришь? Твоему отродью жениться на моей Оленьке? Да как вы
осмелились такие мысли иметь?" Но глупому человеку, видно, хоть кол на
голове теши, ему все равно. Аграфена Григорьевна и этого ничего не поняла и
все продолжает свое: "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, как нам этаких
мыслей не иметь, когда ваша Ольга Николавна дали уж Феденьке слово, а если,
говорит, насчет состояния, так он не нищий, у него после моей смерти будет
двадцать душ". Удивить и пленить чем госпожу нашу думала! Я тогда чай
подавал и только обмер, видевши, что у старушки нашей и пенка уж на губах
выступила. "Господи, что только будет", - думаю; но они и тут себя сдержали,
стукнули своей клюкой и только крикнули: "Вон из моего дома!" Сваха, как
сидела, так и вскочила, накинула себе на голову свою шаль и почесть что без
салопу уехала; мы, лакеи, уж и не провожали, и этого почету даже не отдали.
Проговоря это, старик утомился и замолчал, и только по выражению его
лица можно было догадаться о волновавшей его глубокой досаде на то, что все
шло и делалось не так, как рассчитывала и желала госпожа его и он.
- Вот, я думаю, гроза-то разразилась над бедной вашей барышней? -
сказал я, обращаясь более к Алене Игнатьевне.
- Не без того, сударь, - отвечала она, взглянув на мужа и как бы желая
угадать, нравятся ли ему ее слова. - Сами мы не слыхали, - продолжала Алена
Игнатьевна вполголоса, - а болтали тоже после, что Ольга Николавна прямо
бабеньке сказали, что ни за кого, кроме Федора Гаврилыча, не пойдут замуж, и
что будто бы, не знаю, правда или нет, старушка, так оченно рассердившись,
ударила их по щеке.
Последние слова Алена Игнатьевна произнесла уж почти шепотом и потом
снова начала прежним голосом:
- Пришедши после того в гостиную, смотрим: Катерина Евграфовна ушла в
свою моленную, а барышня лежит середь полу, без всяких чувств. Словно
мертвую отнесли мы их в мезонин, а от Катерины Евграфовны слышим такой
приказ, чтобы и ходить за ними никто не смел, но, видевши их в таком
положении, я осталась при них, стала им головку уксусом примачивать.
Поопамятовались, узнали меня. "Где я, говорит, Аленушка, и что со мной
было?" Я им докладываю. "Ах, говорит, Аленушка, зачем я, несчастная, ожила
опять на белой свет", а сами всплеснули ручками да так и залились слезами. Я
стою у них в ножках у кровати, и что ведь, мы, сударь, рабы - дуры, какие
наши разговоры могут быть... сказки мои Ольга Николавн
наше намерение, чтобы он женился". Госпожа наша только плечами пожала и, так
как просто и строго с этакими маленькими и необразованными дворянами
изволила обращаться, прямо ей и говорит: "Что ты, глупая феф„ла, вздумала?
Малый без году неделя из яйца вылупился, а она уж из службы его взяла и
женить хочет. Да разве нищих разводить и без вас мало! И кто теперь, какая
дура за него пойдет?" Ну, и кабы эта безрассудная барыня Аграфена
Григорьевна имела хоть сколько-нибудь разуму, ей бы и замолчать, а она стала
продолжать разговор и уж прямо: "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, дело
уж сделано, и теперь бы для нас было большое счастие, если бы Феденька мой
удостоился получить руку вашей Ольги Николавны". Старушка наша, по своему
великодушию, и тут стерпела и только уставила на нее свои очки, покачала
головой и тихо сказала: "Ах ты, говорит, дурища, дурища набитая; понимаешь
ли ты, что ты говоришь? Твоему отродью жениться на моей Оленьке? Да как вы
осмелились такие мысли иметь?" Но глупому человеку, видно, хоть кол на
голове теши, ему все равно. Аграфена Григорьевна и этого ничего не поняла и
все продолжает свое: "Матушка, говорит, Катерина Евграфовна, как нам этаких
мыслей не иметь, когда ваша Ольга Николавна дали уж Феденьке слово, а если,
говорит, насчет состояния, так он не нищий, у него после моей смерти будет
двадцать душ". Удивить и пленить чем госпожу нашу думала! Я тогда чай
подавал и только обмер, видевши, что у старушки нашей и пенка уж на губах
выступила. "Господи, что только будет", - думаю; но они и тут себя сдержали,
стукнули своей клюкой и только крикнули: "Вон из моего дома!" Сваха, как
сидела, так и вскочила, накинула себе на голову свою шаль и почесть что без
салопу уехала; мы, лакеи, уж и не провожали, и этого почету даже не отдали.
Проговоря это, старик утомился и замолчал, и только по выражению его
лица можно было догадаться о волновавшей его глубокой досаде на то, что все
шло и делалось не так, как рассчитывала и желала госпожа его и он.
- Вот, я думаю, гроза-то разразилась над бедной вашей барышней? -
сказал я, обращаясь более к Алене Игнатьевне.
- Не без того, сударь, - отвечала она, взглянув на мужа и как бы желая
угадать, нравятся ли ему ее слова. - Сами мы не слыхали, - продолжала Алена
Игнатьевна вполголоса, - а болтали тоже после, что Ольга Николавна прямо
бабеньке сказали, что ни за кого, кроме Федора Гаврилыча, не пойдут замуж, и
что будто бы, не знаю, правда или нет, старушка, так оченно рассердившись,
ударила их по щеке.
Последние слова Алена Игнатьевна произнесла уж почти шепотом и потом
снова начала прежним голосом:
- Пришедши после того в гостиную, смотрим: Катерина Евграфовна ушла в
свою моленную, а барышня лежит середь полу, без всяких чувств. Словно
мертвую отнесли мы их в мезонин, а от Катерины Евграфовны слышим такой
приказ, чтобы и ходить за ними никто не смел, но, видевши их в таком
положении, я осталась при них, стала им головку уксусом примачивать.
Поопамятовались, узнали меня. "Где я, говорит, Аленушка, и что со мной
было?" Я им докладываю. "Ах, говорит, Аленушка, зачем я, несчастная, ожила
опять на белой свет", а сами всплеснули ручками да так и залились слезами. Я
стою у них в ножках у кровати, и что ведь, мы, сударь, рабы - дуры, какие
наши разговоры могут быть... сказки мои Ольга Николавн