бы ты узнал, сколь великое дело столь многие
казакам делать затруднения. От тебя и от твоих выдумок рождаются все
беспокойства: ты посылал письма на Терек и на Дон и оными сделал то, что
донские и терекские казаки от нас отстали.
______________
* Была страстная неделя. (Прим. автора.).
Архиерей на это, обратившись к астраханским стрельцам, сказал:
- Вам надлежит сих донских разбойников перехватить, наложить на них
цепи и оковы, и если это сделаете и обратитесь к своей службе, то я вас
обнадеживаю, что получите от государя прощение за ваши преступления.
Стрельцы на это отвечали:
- Кого нам хватать, мы все разбойники.
Первого числа мая того ж года бунтовщики снова взяли священника
Негодяева в свой круг, мучили его бесчеловечно, вынуждая сказать, что указы
сочинял сам архиерей, но он стоял неизменно за правду и был убит. Тем же
жестоким истязаниям обречены были двое знатных дворян, жившие в доме
архиерейском, но когда злодеи увидали, что и тут ничего не успели, то
положили, наконец, убить самого архиерея. Одиннадцатого мая пришло несколько
бунтовщиков в церковь и звали святителя в свой круг; он обещал прийти,
однако прежде того приказал звонить в колокола, что для священников было
знаком собираться в соборную церковь. Они облачили его в архиерейские
одежды, в коих он вошел в круг бунтовщиков и спросил, для какой его причины
туда призвал". Тогда Васька Ус, обратившись к казаку Коченовскому, сказал:
- Что ж ты стоишь, пень? Выдь и скажи, что ты именем главного нашего
атамана здесь сказать имеешь.
Коченовский начал так:
- Именем Стеньки Разина, нашего предводителя, здесь я предстою и тебя,
архиерей, спрашиваю: какая тебе была причина писать к братьям нашим на Дон и
Терек письма, ибо твои письма сделали то, что донские и терекские казаки от
нас отстали?..
Архиерей на это сказал, что он ни на Дон, ни на Терек никаких писем не
писал, а хотя бы, прибавил к тому, и писал, то он думает, что тем никакого
злодейства не сделал, ибо донские и терекские жители не неприятели, но
подданные одного и того же великого государя, и что советовал бы он также и
им постараться заслужить сие имя: отложив свои мятежнические и
разбойнические замыслы, испрашивать прощения. Ответ этот ожесточил еще более
мятежников.
- Так зачем же ты, архиерей, скрываешь свои плутовства и зачем к нам
выходишь в сем одеянии? - кричали они и хотели с него снять насильно
облачение.
- Не подобает на архиерея возлагать рук в его святительском одеянии, -
сказал один из казаков, Мирон, и был за то вытащен из круга и тут же
изрублен на части.
- Снимайте с архиерея одежды! - кричали бунтовщики священникам, но
архипастырь, видя, к чему это все клонится, сам вручил крест, панагию и
митру священникам и, сказав: "Прииде час мой, прискорбна душа моя до
смерти", - приказал протодиакону разоблачать себя. Когда все было готово,
злодеи, вытолкав священников из круга, потащили святителя в Кремль на
зеленый двор. Палач Ларька с злодеем Ветчиной сорвали с святителя подрясник
и, оставив его в одной власянице, связали ему руки и ноги и повесили на
огонь.
Казак Сука стал допрашивать мученика, не сам ли он сочинял указы и не
писал ли еще писем на Терек и Дон, - но никакого ответа не получил.
После пытки повели Иосифа на раск
казакам делать затруднения. От тебя и от твоих выдумок рождаются все
беспокойства: ты посылал письма на Терек и на Дон и оными сделал то, что
донские и терекские казаки от нас отстали.
______________
* Была страстная неделя. (Прим. автора.).
Архиерей на это, обратившись к астраханским стрельцам, сказал:
- Вам надлежит сих донских разбойников перехватить, наложить на них
цепи и оковы, и если это сделаете и обратитесь к своей службе, то я вас
обнадеживаю, что получите от государя прощение за ваши преступления.
Стрельцы на это отвечали:
- Кого нам хватать, мы все разбойники.
Первого числа мая того ж года бунтовщики снова взяли священника
Негодяева в свой круг, мучили его бесчеловечно, вынуждая сказать, что указы
сочинял сам архиерей, но он стоял неизменно за правду и был убит. Тем же
жестоким истязаниям обречены были двое знатных дворян, жившие в доме
архиерейском, но когда злодеи увидали, что и тут ничего не успели, то
положили, наконец, убить самого архиерея. Одиннадцатого мая пришло несколько
бунтовщиков в церковь и звали святителя в свой круг; он обещал прийти,
однако прежде того приказал звонить в колокола, что для священников было
знаком собираться в соборную церковь. Они облачили его в архиерейские
одежды, в коих он вошел в круг бунтовщиков и спросил, для какой его причины
туда призвал". Тогда Васька Ус, обратившись к казаку Коченовскому, сказал:
- Что ж ты стоишь, пень? Выдь и скажи, что ты именем главного нашего
атамана здесь сказать имеешь.
Коченовский начал так:
- Именем Стеньки Разина, нашего предводителя, здесь я предстою и тебя,
архиерей, спрашиваю: какая тебе была причина писать к братьям нашим на Дон и
Терек письма, ибо твои письма сделали то, что донские и терекские казаки от
нас отстали?..
Архиерей на это сказал, что он ни на Дон, ни на Терек никаких писем не
писал, а хотя бы, прибавил к тому, и писал, то он думает, что тем никакого
злодейства не сделал, ибо донские и терекские жители не неприятели, но
подданные одного и того же великого государя, и что советовал бы он также и
им постараться заслужить сие имя: отложив свои мятежнические и
разбойнические замыслы, испрашивать прощения. Ответ этот ожесточил еще более
мятежников.
- Так зачем же ты, архиерей, скрываешь свои плутовства и зачем к нам
выходишь в сем одеянии? - кричали они и хотели с него снять насильно
облачение.
- Не подобает на архиерея возлагать рук в его святительском одеянии, -
сказал один из казаков, Мирон, и был за то вытащен из круга и тут же
изрублен на части.
- Снимайте с архиерея одежды! - кричали бунтовщики священникам, но
архипастырь, видя, к чему это все клонится, сам вручил крест, панагию и
митру священникам и, сказав: "Прииде час мой, прискорбна душа моя до
смерти", - приказал протодиакону разоблачать себя. Когда все было готово,
злодеи, вытолкав священников из круга, потащили святителя в Кремль на
зеленый двор. Палач Ларька с злодеем Ветчиной сорвали с святителя подрясник
и, оставив его в одной власянице, связали ему руки и ноги и повесили на
огонь.
Казак Сука стал допрашивать мученика, не сам ли он сочинял указы и не
писал ли еще писем на Терек и Дон, - но никакого ответа не получил.
После пытки повели Иосифа на раск