ат.
- Пех? - закричали палачи к народу.
- Пех, перепех, пех! - отвечала толпа мятежников, и святитель был
сброшен, и когда он упал на землю, говорится в записках семинарии, то в то
время сделался великий стук и страх, отчего и воры, будучи в кругу,
устрашились и замолчали на долгое время, с треть часа стояли повеся головы и
друг с другом ничего не говорили, яко изумленные. Но когда священники хотели
собраться к телу своего архипастыря, то бунтовщики их палками отогнали;
однако они на другой день, поливши оное миром, погребли в соборной церкви*.
______________
* Я видел в астраханском соборе изорванную власяницу святителя, в
которой он был мучим. (Прим автора.).
Все эти бунты и убийства прекращены были боярином Милославским. Сам
Стенька Разин был разбит и пойман Долгоруким и привезен в Москву, где возили
его на поругание по всему городу на телеге под виселицей, а потом он был
живой четвертован и части тела его были воткнуты на колья, а внутренности
брошены на съедение псам. При всех сих мучениях Стенька показал себя
неустрашимым. Но брат его Фролка, вместе с ним пойманный и водимый позади
телеги, обнаружил страх и малодушие; однако ему дарована была жизнь за то,
что он открыл, где хранились спрятанные сокровища брата.
Таковы некоторые подробности из истории города Астрахани. Обращаюсь,
впрочем, к настоящему.
Я еду по краю Волги; солнце обливает ярким светом окрестность и,
отражаясь от бело-глянцевитого льда, беспокоит глаза; посередине реки виден
целый ряд треугольной пирамидой поставленных жердей, около них ходят,
нагибаются по две, по три черноватые фигуры мужиков.
- Это что такое? - спросил я извозчика.
- Снасти, рыбу ловят, - отвечал он.
По сторонам сидят там и сям какие-то большие птицы, и об них я спросил
извозчика.
- Орлята это, - отвечал он.
"Вот, наконец, и орлята", - подумал я не без удовольствия и бросил в
одного из них кусок льду. Он неторопливо поднялся, взмахнул несколько раз
крыльями и потом, вытянув их в прямую линию, полетел; я думал, что прямо к
солнцу, однако нет: просто в сторону; за ним уцепились две вороны и
заигрывают с ним.
- Вороны, видно, не боятся орлов, - заметил я извозчику.
- Да что ж им бояться? - возразил он.
- А убьет, съест.
- Пошто съест, он и рыбой сыт.
- Где же он берет рыбу? Ловит?
- Нет, на ватаге* подхватывает мелочь которую али внутренность. Вон
ватага, - пояснил извозчик, показывая мне кнутом на довольно большие у
берега подмостки, на которые кладут и потрошат пойманную рыбу.
______________
* Ватагами называются селения, где живут рыбопромышленники. (Прим.
автора.).
Город между тем становится все видней и видней. Издали он напоминает
собой всевозможные приволжские города, виды которых почти можно описывать
заочно: широкая полоса реки, на ней барки с их мачтами, кидающийся в глаза
на первом плане собор, с каменными казенными и купеческими домами, а там
сбивчиво мелькают и другие улицы, над которыми высятся колокольни с
церквами, каланчи, справа иногда мельницы, а слева сады, и наоборот. Таковы
Ярославль, Кострома, Нижний, такова и Астрахань; но вблизи - другое дело.
Измученная, едва передвигая ноги, пара лошадей подвезла меня, наконец, к
почтовому двору, но надобно еще было переехать через Волгу, а это ока
- Пех? - закричали палачи к народу.
- Пех, перепех, пех! - отвечала толпа мятежников, и святитель был
сброшен, и когда он упал на землю, говорится в записках семинарии, то в то
время сделался великий стук и страх, отчего и воры, будучи в кругу,
устрашились и замолчали на долгое время, с треть часа стояли повеся головы и
друг с другом ничего не говорили, яко изумленные. Но когда священники хотели
собраться к телу своего архипастыря, то бунтовщики их палками отогнали;
однако они на другой день, поливши оное миром, погребли в соборной церкви*.
______________
* Я видел в астраханском соборе изорванную власяницу святителя, в
которой он был мучим. (Прим автора.).
Все эти бунты и убийства прекращены были боярином Милославским. Сам
Стенька Разин был разбит и пойман Долгоруким и привезен в Москву, где возили
его на поругание по всему городу на телеге под виселицей, а потом он был
живой четвертован и части тела его были воткнуты на колья, а внутренности
брошены на съедение псам. При всех сих мучениях Стенька показал себя
неустрашимым. Но брат его Фролка, вместе с ним пойманный и водимый позади
телеги, обнаружил страх и малодушие; однако ему дарована была жизнь за то,
что он открыл, где хранились спрятанные сокровища брата.
Таковы некоторые подробности из истории города Астрахани. Обращаюсь,
впрочем, к настоящему.
Я еду по краю Волги; солнце обливает ярким светом окрестность и,
отражаясь от бело-глянцевитого льда, беспокоит глаза; посередине реки виден
целый ряд треугольной пирамидой поставленных жердей, около них ходят,
нагибаются по две, по три черноватые фигуры мужиков.
- Это что такое? - спросил я извозчика.
- Снасти, рыбу ловят, - отвечал он.
По сторонам сидят там и сям какие-то большие птицы, и об них я спросил
извозчика.
- Орлята это, - отвечал он.
"Вот, наконец, и орлята", - подумал я не без удовольствия и бросил в
одного из них кусок льду. Он неторопливо поднялся, взмахнул несколько раз
крыльями и потом, вытянув их в прямую линию, полетел; я думал, что прямо к
солнцу, однако нет: просто в сторону; за ним уцепились две вороны и
заигрывают с ним.
- Вороны, видно, не боятся орлов, - заметил я извозчику.
- Да что ж им бояться? - возразил он.
- А убьет, съест.
- Пошто съест, он и рыбой сыт.
- Где же он берет рыбу? Ловит?
- Нет, на ватаге* подхватывает мелочь которую али внутренность. Вон
ватага, - пояснил извозчик, показывая мне кнутом на довольно большие у
берега подмостки, на которые кладут и потрошат пойманную рыбу.
______________
* Ватагами называются селения, где живут рыбопромышленники. (Прим.
автора.).
Город между тем становится все видней и видней. Издали он напоминает
собой всевозможные приволжские города, виды которых почти можно описывать
заочно: широкая полоса реки, на ней барки с их мачтами, кидающийся в глаза
на первом плане собор, с каменными казенными и купеческими домами, а там
сбивчиво мелькают и другие улицы, над которыми высятся колокольни с
церквами, каланчи, справа иногда мельницы, а слева сады, и наоборот. Таковы
Ярославль, Кострома, Нижний, такова и Астрахань; но вблизи - другое дело.
Измученная, едва передвигая ноги, пара лошадей подвезла меня, наконец, к
почтовому двору, но надобно еще было переехать через Волгу, а это ока