вым, осмелился, наконец, биться с самим персидским
шахом и победил персиян. Русское правительство приняло, наконец, более
решительные меры. Стольник Львов послан был для преследования Разина и
нагнал его у взморья. Стенька прислал повинную и принял указ государев,
которым призывали его в отечество с тем только, чтобы он жил смирно; но,
привезенный в Астрахань, бежал оттуда на Дон и снова появился на Волге,
завладел в стороне царицынской многими калмыцкими и татарскими улусами,
осадил город Царицын и, подкупив гарнизон, состоявший из стрельцов, вошел в
оный и убил воеводу Петра Турчанинова. Государева казна и все
государственные суда сделались его добычею. Для усмирения Разина прибыл из
Москвы Иван Лопатин с многочисленным войском из стрельцов. Стенька Разин
вышел к нему навстречу и так его поразил, что он в сражении лишился жизни, а
оставшиеся в живых из войска взяты в полон.
Первые принесли эту весть в Астрахань татары. Прибывший из Черного Яра
сотник Данило Тарлыков объявил, что и сию крепость взяли неприятели и что
при взятии оной все дворянство лишилось жизни, выключая только одного князя
Симеона Ивановича Львова (вероятно, изменившего).
Астрахань приготовилась к обороне: починили городские стены;
астраханский воевода Прозоровский, узнав об опасности, в которой страна
находилась, послал донесение к царю, однако оно не дошло: посланный с ним
Тарлыков, ехавший для безопасности в Москву объездом, утонул в Тереке. Между
тем Разин приближался к городу и, остановясь в восьми верстах повыше оного,
при Шарском бугре, отправил два легких струга; на них съехали астраханский
священник Василий Маленков и слуга князя Львова, которые в нищенском платье
пробрались было в город лазутчиками, но были пойманы и, приведенные к
воеводе, сознались ему; слуга подвергнут был пытке и потом повешен на стене
ввиду неприятельских стругов, а попа, заклепавши ему рот, отвезли в темницу.
Архиерей установил общенародное молебствие. Прозоровский, с своей
стороны, поставил на воротах вооруженных людей, расставил по стенам пушки,
ополчая весь город: иностранец, мальчик, всяк, кто только мог держать
оружие, должен был занимать назначенное ему место. Обо всех этих
распоряжениях Разин был уведомлен астраханскими переметчиками Андреем
Лебедевым и Самсоном Курятниковым, и, так как в этом году полая вода была
чрезвычайно велика, он поехал сначала в волжский пролив Богда, а оттуда
ручейком Черепахой - в Кутум, а из Кутума - в речку Кривушу. Здесь начал он
для осады заготовлять лестницы. Между тем архиерей приказал в болото,
отделяющее городские стены от Кривуши, пустить из Волги воду; того ж 19 июня
двое нищих ушли из Астрахани к Разину; он подкупил их деньгами, и они
обещали во время осады зажечь город в разных местах, но, возвратившись,
признались в своем замысле и были казнены. Но, кроме того, архиерей и
воевода сомневались и в верности гарнизона; с этой целью Прозоровский позвал
к себе войсковых начальников, советовал им быть в повиновении и напомнил им
долг присяг".
21 числа в вечеру воевода с своим братом и сыном, с головами
стрелецкими Табунцовым и Фроловым, надевши на себя воинское платье и
доспехи, приказал играть на трубах и пошел к Вознесенским воротам, оттуда
полагал, что Разин сделает первоначальное свое нападение
шахом и победил персиян. Русское правительство приняло, наконец, более
решительные меры. Стольник Львов послан был для преследования Разина и
нагнал его у взморья. Стенька прислал повинную и принял указ государев,
которым призывали его в отечество с тем только, чтобы он жил смирно; но,
привезенный в Астрахань, бежал оттуда на Дон и снова появился на Волге,
завладел в стороне царицынской многими калмыцкими и татарскими улусами,
осадил город Царицын и, подкупив гарнизон, состоявший из стрельцов, вошел в
оный и убил воеводу Петра Турчанинова. Государева казна и все
государственные суда сделались его добычею. Для усмирения Разина прибыл из
Москвы Иван Лопатин с многочисленным войском из стрельцов. Стенька Разин
вышел к нему навстречу и так его поразил, что он в сражении лишился жизни, а
оставшиеся в живых из войска взяты в полон.
Первые принесли эту весть в Астрахань татары. Прибывший из Черного Яра
сотник Данило Тарлыков объявил, что и сию крепость взяли неприятели и что
при взятии оной все дворянство лишилось жизни, выключая только одного князя
Симеона Ивановича Львова (вероятно, изменившего).
Астрахань приготовилась к обороне: починили городские стены;
астраханский воевода Прозоровский, узнав об опасности, в которой страна
находилась, послал донесение к царю, однако оно не дошло: посланный с ним
Тарлыков, ехавший для безопасности в Москву объездом, утонул в Тереке. Между
тем Разин приближался к городу и, остановясь в восьми верстах повыше оного,
при Шарском бугре, отправил два легких струга; на них съехали астраханский
священник Василий Маленков и слуга князя Львова, которые в нищенском платье
пробрались было в город лазутчиками, но были пойманы и, приведенные к
воеводе, сознались ему; слуга подвергнут был пытке и потом повешен на стене
ввиду неприятельских стругов, а попа, заклепавши ему рот, отвезли в темницу.
Архиерей установил общенародное молебствие. Прозоровский, с своей
стороны, поставил на воротах вооруженных людей, расставил по стенам пушки,
ополчая весь город: иностранец, мальчик, всяк, кто только мог держать
оружие, должен был занимать назначенное ему место. Обо всех этих
распоряжениях Разин был уведомлен астраханскими переметчиками Андреем
Лебедевым и Самсоном Курятниковым, и, так как в этом году полая вода была
чрезвычайно велика, он поехал сначала в волжский пролив Богда, а оттуда
ручейком Черепахой - в Кутум, а из Кутума - в речку Кривушу. Здесь начал он
для осады заготовлять лестницы. Между тем архиерей приказал в болото,
отделяющее городские стены от Кривуши, пустить из Волги воду; того ж 19 июня
двое нищих ушли из Астрахани к Разину; он подкупил их деньгами, и они
обещали во время осады зажечь город в разных местах, но, возвратившись,
признались в своем замысле и были казнены. Но, кроме того, архиерей и
воевода сомневались и в верности гарнизона; с этой целью Прозоровский позвал
к себе войсковых начальников, советовал им быть в повиновении и напомнил им
долг присяг".
21 числа в вечеру воевода с своим братом и сыном, с головами
стрелецкими Табунцовым и Фроловым, надевши на себя воинское платье и
доспехи, приказал играть на трубах и пошел к Вознесенским воротам, оттуда
полагал, что Разин сделает первоначальное свое нападение