ае не ты, а
среда, и душевное желание всех людей, тебя любящих и понимающих, чтоб ты
переходил в другие сферы: на одной среде ни один из больших европейских и
русских писателей не останавливался, потому что это сверх творческих
средств. Если мы и не мастера первого разряда, то все-таки в нас есть
настолько душевных сил, чтобы переходить из одной среды в другую. Если же ты
этого не можешь сделать, то знакомься больше и больше с купеческим бытом
более высшим; или, наконец, отчего ты не займешься мужиком, которого ты, я
знаю, - знаешь? Говорят, твоя новая комедия{576} из чинов быта. Я радуюсь
заранее. Знаю, что у тебя сюжет созрел, но выполнил ли ты, как большой
маэстро по драматической части, со всей подробностью и объективностью
характер? Читал ли ты критич. разборы Дружинина{576}, где он говорит, что
ты, Толстой и я - представители направления, независимого от критик. В какой
мере это справедливо, я не могу судить, но уже и то хорошо, что нас
определили независимыми от критик. Григорович, приехавший в Петербург,
первым долгом обнародовал везде, что А.А.Григорьев пропал без вести и что
его ищут чрез полицию. Не знавши этого, я встретился с Григоровичем в
магазине Печаткина{576} и, по известной тебе моей к нему симпатии, обругал
его за весь его литературный блуд, и он теперь скрылся у И.А.Гончарова и
ругает меня как свинью, которая не умеет себя держать в обществе, а при
встрече со мной - побаивается меня. Если ты можешь приехать в Петербург, -
приезжай; мы с тобой, может быть, что-нибудь и сделаем тут, тем более, что
на плечах "Современник". Боткин здесь пакостит, насколько он может
пакостить. Все это до такой степени возмутило меня - чего при нашем
бесценном Иване Сергеевиче не бывало, - возмутило так, что я, кроме ругани,
ничего этим господам не говорю.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Затем прощай и не повторяйся так, как ты повторился в твоем последнем
произведении.
Подписал Алексей Писемский.
Литературный секретарь И.Горбунов.
А.Н.ОСТРОВСКОМУ
[30 марта 1857 г., С.-Петербург].
Любезный друг,
Александр Николаевич!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Старший ребенок мой, Павел, болен: у него холодная опухоль локтя на
правой руке, болезнь, которая часто кончается отнятием руки. Бедная жена моя
убита всем этим, но еще бодрится, тогда как я падаю духом окончательно! Обе
комедии здесь твои пользуются полным успехом{577}. Личное мое мнение об них
вот тебе самое откровенное: в "Сне в праздничный день" лицо Бальзаминова
недотанцовано в представлении автора. В первой сцене - прижиганье уха
совершенно водевильный прием, а прочие лица все превосходны, особенно две
девки; я так и чувствую от них здоровый женский запах. Во второй комедии
самая картина исполнена и жизни, и бойких типов, и, наконец, нравственной
глубины, но все это вставлено в рамку, т.е. в 1-е и 5-е действия, совершенно
мозговую, сделанную, а не созданную, и потому именно, что в них играют роли
пара Вишневских - оба эти лица по грамматичности их изложения совершенные
гробы, но
среда, и душевное желание всех людей, тебя любящих и понимающих, чтоб ты
переходил в другие сферы: на одной среде ни один из больших европейских и
русских писателей не останавливался, потому что это сверх творческих
средств. Если мы и не мастера первого разряда, то все-таки в нас есть
настолько душевных сил, чтобы переходить из одной среды в другую. Если же ты
этого не можешь сделать, то знакомься больше и больше с купеческим бытом
более высшим; или, наконец, отчего ты не займешься мужиком, которого ты, я
знаю, - знаешь? Говорят, твоя новая комедия{576} из чинов быта. Я радуюсь
заранее. Знаю, что у тебя сюжет созрел, но выполнил ли ты, как большой
маэстро по драматической части, со всей подробностью и объективностью
характер? Читал ли ты критич. разборы Дружинина{576}, где он говорит, что
ты, Толстой и я - представители направления, независимого от критик. В какой
мере это справедливо, я не могу судить, но уже и то хорошо, что нас
определили независимыми от критик. Григорович, приехавший в Петербург,
первым долгом обнародовал везде, что А.А.Григорьев пропал без вести и что
его ищут чрез полицию. Не знавши этого, я встретился с Григоровичем в
магазине Печаткина{576} и, по известной тебе моей к нему симпатии, обругал
его за весь его литературный блуд, и он теперь скрылся у И.А.Гончарова и
ругает меня как свинью, которая не умеет себя держать в обществе, а при
встрече со мной - побаивается меня. Если ты можешь приехать в Петербург, -
приезжай; мы с тобой, может быть, что-нибудь и сделаем тут, тем более, что
на плечах "Современник". Боткин здесь пакостит, насколько он может
пакостить. Все это до такой степени возмутило меня - чего при нашем
бесценном Иване Сергеевиче не бывало, - возмутило так, что я, кроме ругани,
ничего этим господам не говорю.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Затем прощай и не повторяйся так, как ты повторился в твоем последнем
произведении.
Подписал Алексей Писемский.
Литературный секретарь И.Горбунов.
А.Н.ОСТРОВСКОМУ
[30 марта 1857 г., С.-Петербург].
Любезный друг,
Александр Николаевич!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Старший ребенок мой, Павел, болен: у него холодная опухоль локтя на
правой руке, болезнь, которая часто кончается отнятием руки. Бедная жена моя
убита всем этим, но еще бодрится, тогда как я падаю духом окончательно! Обе
комедии здесь твои пользуются полным успехом{577}. Личное мое мнение об них
вот тебе самое откровенное: в "Сне в праздничный день" лицо Бальзаминова
недотанцовано в представлении автора. В первой сцене - прижиганье уха
совершенно водевильный прием, а прочие лица все превосходны, особенно две
девки; я так и чувствую от них здоровый женский запах. Во второй комедии
самая картина исполнена и жизни, и бойких типов, и, наконец, нравственной
глубины, но все это вставлено в рамку, т.е. в 1-е и 5-е действия, совершенно
мозговую, сделанную, а не созданную, и потому именно, что в них играют роли
пара Вишневских - оба эти лица по грамматичности их изложения совершенные
гробы, но