идет, что вы в папеньку - негордые.
- С большим удовольствием, сударыня; но меня звал отец Николай; чтоб
мне туда не опоздать, - сказал я.
- Отец Николай, батюшка, долго еще изволят пробыть в церкви, так как
теперича простой народ молебны будет служить, а вы по крайности тем временем
чайку или кофейку у меня откушаете. Богато-небогато, сударь, живу, а все на
прием таких дорогих гостей имею.
- Очень хорошо, сударыня, извольте.
- Не знаю, как и благодарить за ваши милости, - сказала мне с поклоном
Арина Семеновна и отнеслась к идущим за мной двум барышням: - Нимфодора
Михайловна, Минодора Михайловна, позвольте и вас просить к себе на чашку
чаю: я у вас частая гостья, гощу-гощу и стыда не знаю, а вас в своем доме
давно не имела счастия видеть.
- О нет, вы этого не можете сказать: мы у вас тоже частые гости! -
произнесла совершенно в нос старшая сестра, Нимфодора.
- Кабы еще чаще, еще бы я была больше осчастливлена, - сказала Арина
Семеновна.
Все мы таким образом пошли к ней. Я видел, что барышням очень хочется
заговорить со мной, но я, признаюсь, побаивался этого.
- Как здоровье вашей супруги? - сказала наконец младшая, Минодора,
говорившая меньше в нос, но зато, судя по выражению лица, должно быть, более
желчная, чем старшая.
Впрочем, обе они, как уже немолодые девицы, были немного злы и на меня,
как я слышал, питали большую претензию за то, что я не знакомился с ними.
Предчувствуя, что вопрос этот был сделан с ядовитой целью, я поспешил
отвечать:
- Слава богу, здорова, и мы с ней вс„ сбираемся к вам.
Что-то вроде улыбки пробежало по губам обеих барышень.
- И скоро исполните ваше обещание? - сказала старшая, Нимфодора, еще
более в нос.
- На той неделе непременно, непременно, - опять поспешил я отвечать.
- Очень приятно, конечно, будет нам видеть вас у себя, хоть, может
быть, вам будет у нас и скучно, - ядовито заметила младшая, Минодора; но
потом, как бы желая смягчить это замечание, прибавила: - Мы хоть не имели
еще удовольствия видеть вашу супругу, но уж очень много слышали о них
лестного.
- А я, матушка, счастливее вас: имела честь видеть супругу Алексея
Феофилактыча и вот при них скажу, не показалась она мне: старая, беззубая,
нехорошая...
- О нет, вы шутите! - произнесла старшая, Нимфодора, в нос.
Арина Семеновна лукаво засмеялась.
- Неужели, матушка, вправду говорю? - отвечала она. - Красавица,
писаной красоты дама. Вот вы, барышни, больно у нас хорошие, а она, пожалуй,
лучше вас.
В такого рода разговорах мы шли, и я заметил, что если младшая,
Минодора, язвила смертных больше словом, то старшая уничтожала их
презрительным и гордым видом, особенно кланявшихся нам мужиков и баб.
Когда мы пришли к Арине Семеновне, она, конечно, захлопотала о
приготовлении угощения нам. У нее, впрочем, были уж в гостях две попадьи и
дьяконица, которые нам церемонно поклонились. Барышни, чтоб не уронить
своего достоинства, сели на диван, а я, признаться, чтоб избегнуть разговора
с ними, нарочно поместился у окна: но вдруг, к ужасу моему, старшая,
Нимфодора, встала и села около меня.
- Что вы теперь сочиняете? - сказала она с улыбкою и слегка наклоняя
голову.
Вопрос этот обыкновенно и при других обстоятельствах и от других людей
всегда меня конфузит.
- Нет, я