авочке Петру, тоже с обезображенным лицом и в изорванном кафтане, сотский
вязал ноги.
- Злодей, что ты наделал? - сказал я ему.
Он взмахнул на меня глазами, потом посмотрел на церковь.
- Давно уж, видно, мне дорога туда сказана! - проговорил он и прибавил
сотскому: - Что больно крепко вяжешь? Не убегу.
В толпе между тем несколько баб ревело, или, лучше сказать, голосило:
- Батюшка, кормилец мой! - завывала одна.
- Что ты надсажаешься? Али родня? - говорил ей мужской голос.
- Ну, батюшка, как не надсажаться! Все человеческая душа, словно пробка
выскочила! - отвечала женщина.
- Пускай поревет; у баб слезы не купленные, - заметил другой мужской
голос.
- О, о, о, ой! - стонала еще другая баба. - Куда теперь его головушка
поспела?
- Удивительная вещь, удивительная вещь! - толковал клинобородый мужик с
умным лицом и, должно быть, из торговцев.
- Как у них это случилось? - отнесся я к нему.
- Пьяные, сударь, - отвечал он, - Пузич с утра с Фомкой пьет; пьяные-с!
Поначалу они принялись вдвоем в кабаке этого толсторожего пария бить; не
знаю, про што его и связали: он ничем не причинен!.. Цаловальник видит, что
дело плохо: бьют человека не на живот, а насмерть, караул закричал. Мы в
кабак-то и вбежали, и Петруха-то вошел. "За что, говорит, парня бьете?" - и
стал отымать, вырвал у них его, да и на улицу: они за ним, да и на него.
Пузич за волосы его сгреб, а Фомка под ногу подшибает, и Петруха - на моих
глазах это было - раза два их отпихивал, так Фомка и поотстал, а Пузич все
лезет: сила-то не берет, так кусаться стал, впился в плечо зубами, да и
замер. Мы было с сотским начали разнимать их - где тут! За ноги хотели было
их растащить, так Пузич как съездил меня сапогом по голове, так шабаш -
на-ли шабалка затрещала. Сотский стал уж кричать: "Воды! Водой разливайте!"
Я было побежал зачерпнуть - прихожу: все уж порешено. Петруха, говорят,
оборанивался, оборанивался, и как ухватит его запоперек, на аршин приподнял,
да и хрясь о землю - только проохнул. А Козырев испугался, вскочил на своего
живодерного коня и лупмя почал его лупить плетью, чтоб ускакать. Ребята тут
смеются ему: "Возьми, говорят, кол; ишь плетью-то не пробирает, бока больно
толсты!" Такой дурак: угнал - словно не найдут.
Я вышел из толпы; мне попался старик Сергеич, проворно шедший туда
своей заплетающейся походкой.
- Дедушка! Слышал ли, что ваш Петр начудил? - сказал я ему.
- Ой, государь милостивый! Слышал, слышал! За то его, батюшка, бог
наказал, что родителя мало почитал. Тогда бы стерпел - теперь бы слюбилось,
- отвечал старик и прошел.
Потом меня нагнали барышни, перебиравшиеся от Арины Семеновны к отцу
Николаю. По просьбе их я рассказал им все подробности.
- Гм!.. - глубокомысленно произнесла младшая, Минодора.
- Что за народ эти мужики! - сказала в нос старшая, Нимфодора.
ПРИМЕЧАНИЯ
ПЛОТНИЧЬЯ АРТЕЛЬ
Рассказ впервые опубликован в журнале "Отечественные записки" (1855, No
9), с подзаголовком "Деревенские записки". Закончен он бил 15 июля 1855
года.
Отзываясь с похвалой о народных рассказах Писемского, Некрасов особо
отметил язык "Плотничьей артели": "...народный язык в этом рассказе
удивительно верен"*.
______________
* Н.А.Некрасов. Полное собрание сочинений, т IX, М., 19
вязал ноги.
- Злодей, что ты наделал? - сказал я ему.
Он взмахнул на меня глазами, потом посмотрел на церковь.
- Давно уж, видно, мне дорога туда сказана! - проговорил он и прибавил
сотскому: - Что больно крепко вяжешь? Не убегу.
В толпе между тем несколько баб ревело, или, лучше сказать, голосило:
- Батюшка, кормилец мой! - завывала одна.
- Что ты надсажаешься? Али родня? - говорил ей мужской голос.
- Ну, батюшка, как не надсажаться! Все человеческая душа, словно пробка
выскочила! - отвечала женщина.
- Пускай поревет; у баб слезы не купленные, - заметил другой мужской
голос.
- О, о, о, ой! - стонала еще другая баба. - Куда теперь его головушка
поспела?
- Удивительная вещь, удивительная вещь! - толковал клинобородый мужик с
умным лицом и, должно быть, из торговцев.
- Как у них это случилось? - отнесся я к нему.
- Пьяные, сударь, - отвечал он, - Пузич с утра с Фомкой пьет; пьяные-с!
Поначалу они принялись вдвоем в кабаке этого толсторожего пария бить; не
знаю, про што его и связали: он ничем не причинен!.. Цаловальник видит, что
дело плохо: бьют человека не на живот, а насмерть, караул закричал. Мы в
кабак-то и вбежали, и Петруха-то вошел. "За что, говорит, парня бьете?" - и
стал отымать, вырвал у них его, да и на улицу: они за ним, да и на него.
Пузич за волосы его сгреб, а Фомка под ногу подшибает, и Петруха - на моих
глазах это было - раза два их отпихивал, так Фомка и поотстал, а Пузич все
лезет: сила-то не берет, так кусаться стал, впился в плечо зубами, да и
замер. Мы было с сотским начали разнимать их - где тут! За ноги хотели было
их растащить, так Пузич как съездил меня сапогом по голове, так шабаш -
на-ли шабалка затрещала. Сотский стал уж кричать: "Воды! Водой разливайте!"
Я было побежал зачерпнуть - прихожу: все уж порешено. Петруха, говорят,
оборанивался, оборанивался, и как ухватит его запоперек, на аршин приподнял,
да и хрясь о землю - только проохнул. А Козырев испугался, вскочил на своего
живодерного коня и лупмя почал его лупить плетью, чтоб ускакать. Ребята тут
смеются ему: "Возьми, говорят, кол; ишь плетью-то не пробирает, бока больно
толсты!" Такой дурак: угнал - словно не найдут.
Я вышел из толпы; мне попался старик Сергеич, проворно шедший туда
своей заплетающейся походкой.
- Дедушка! Слышал ли, что ваш Петр начудил? - сказал я ему.
- Ой, государь милостивый! Слышал, слышал! За то его, батюшка, бог
наказал, что родителя мало почитал. Тогда бы стерпел - теперь бы слюбилось,
- отвечал старик и прошел.
Потом меня нагнали барышни, перебиравшиеся от Арины Семеновны к отцу
Николаю. По просьбе их я рассказал им все подробности.
- Гм!.. - глубокомысленно произнесла младшая, Минодора.
- Что за народ эти мужики! - сказала в нос старшая, Нимфодора.
ПРИМЕЧАНИЯ
ПЛОТНИЧЬЯ АРТЕЛЬ
Рассказ впервые опубликован в журнале "Отечественные записки" (1855, No
9), с подзаголовком "Деревенские записки". Закончен он бил 15 июля 1855
года.
Отзываясь с похвалой о народных рассказах Писемского, Некрасов особо
отметил язык "Плотничьей артели": "...народный язык в этом рассказе
удивительно верен"*.
______________
* Н.А.Некрасов. Полное собрание сочинений, т IX, М., 19