хоша бы тоже запашка
теперь идет... хлебца мы покупаем.
- А вам что сказано при заподрядках? - спросил Родионов, устремляя на
мужика свой леденящий душу взгляд. - Что сказано?
- Мы тоже, ваше степенство, хошь бы и наперед того, завсегда, выходит,
ваши покорные рабы, - ломил между тем мужик свое.
- Да ты мне за деньги-то всегда покорен. Что ты меня тем ублажаешь.
Нечего тут разговаривать... пошел вон!
- Так как тоже на знакомстве выходит; вон хошь бы и Калошинский барин;
хорошо, говорит, везите, говорит, я, говорит, покупаю.
- Ну, коли покупает, так и ступай к нему. Убирайся.
Мужик, однако, постоял еще немного, почесал у себя затылок и потом
неторопливо поворотил и пошел назад.
- У богатых, указывают, денег много, - снова обратился Родионов к
Иосафу, - да ведь у богатого-то человека и дыр много; все их надобно
заткнуть. Тебе что еще?.. - крикнул он опять на высокого уже малого,
стриженого, в усах, и с ног до головы перепачканного в кирпиче, который как
бы из-под земли вырос в передней. - Кто ты такой?
- Солдат... печник, ваше благородие, - отвечал тот, молодцевато
вытягиваясь.
- Что же тебе?
- Сложил печку-с; совсем готова.
- Ну и ладно. Деньги ведь к командиру пойдут.
- Точно так-с, ваше благородие.
- Ну, и ступай, значит.
- На водочку бы, ваше благородие, - проговорил солдат просительным уже
тоном.
- А не хочешь ли на прянички?.. Ты бы лучше на прянички попросил, -
проговорил Родионов.
Солдат сконфузился.
- Обнакновение уж, ваше благородие, такое, - пробормотал он.
- Никаких и ничьих обыкновений я знать не хочу, а у меня свое; значит,
налево кругом и машир на гаус.
Солдат действительно повернулся налево кругом и вышел.
Во все это время Иосафа точно с головы до ног обливали холодной водой,
и только было он хотел еще раз попробовать повторить свою просьбу, как из
гостиной вышел худощавый и очень, должно быть, изнуренный молодой человек.
- Что? Вы написали расчет? - спросил его Родионов, перенося на него
свой леденящий взгляд.
- Написал-с, - отвечал тот почтительно.
- До свиданья, - обратился Родионов к Иосафу и сейчас же ушел к себе.
X
Несколько минут Ферапонтов оставался, как бы ошеломленный, на своем
месте: на Родионова он возлагал последнюю свою надежду. Однако вдруг, с
совершенно почти несвойственным ему чутьем, он вспомнил еще об одном
отставном майоре Одинцове, таком на вид, кажется, добром, проживавшем в
Порховском уезде, в усадьбе Чурилине, который, бывая иногда в Приказе, все
расспрашивал писцов, кому бы ему отдать в верные руки деньги на проценты. Не
откладывая времени, Ферапонтов решился сейчас же ехать к нему. Утомленный,
измученный, он сбегал наскоро домой, почти ничего не пообедал и сейчас же
отправился искать извозчика. Не обращая внимания на то, что с него сходил в
тот день по крайней мере уже девятый пот, что его немилосердно жгло и палило
солнце в бока, в затылок, он быстро шагал по распаленному почти тротуару
около постоялых дворов, из которых в растворенные ворота его сильно обдавало
запахом дегтя, кожи и навоза. Заходя то в тот, то в другой, он, наконец,
нашел парня, который знал усадьбу Чурилино, но самого парня еще надобно было
отыскать: он пил где-то в харчевне чай с земляками, так что только в вечерни
теперь идет... хлебца мы покупаем.
- А вам что сказано при заподрядках? - спросил Родионов, устремляя на
мужика свой леденящий душу взгляд. - Что сказано?
- Мы тоже, ваше степенство, хошь бы и наперед того, завсегда, выходит,
ваши покорные рабы, - ломил между тем мужик свое.
- Да ты мне за деньги-то всегда покорен. Что ты меня тем ублажаешь.
Нечего тут разговаривать... пошел вон!
- Так как тоже на знакомстве выходит; вон хошь бы и Калошинский барин;
хорошо, говорит, везите, говорит, я, говорит, покупаю.
- Ну, коли покупает, так и ступай к нему. Убирайся.
Мужик, однако, постоял еще немного, почесал у себя затылок и потом
неторопливо поворотил и пошел назад.
- У богатых, указывают, денег много, - снова обратился Родионов к
Иосафу, - да ведь у богатого-то человека и дыр много; все их надобно
заткнуть. Тебе что еще?.. - крикнул он опять на высокого уже малого,
стриженого, в усах, и с ног до головы перепачканного в кирпиче, который как
бы из-под земли вырос в передней. - Кто ты такой?
- Солдат... печник, ваше благородие, - отвечал тот, молодцевато
вытягиваясь.
- Что же тебе?
- Сложил печку-с; совсем готова.
- Ну и ладно. Деньги ведь к командиру пойдут.
- Точно так-с, ваше благородие.
- Ну, и ступай, значит.
- На водочку бы, ваше благородие, - проговорил солдат просительным уже
тоном.
- А не хочешь ли на прянички?.. Ты бы лучше на прянички попросил, -
проговорил Родионов.
Солдат сконфузился.
- Обнакновение уж, ваше благородие, такое, - пробормотал он.
- Никаких и ничьих обыкновений я знать не хочу, а у меня свое; значит,
налево кругом и машир на гаус.
Солдат действительно повернулся налево кругом и вышел.
Во все это время Иосафа точно с головы до ног обливали холодной водой,
и только было он хотел еще раз попробовать повторить свою просьбу, как из
гостиной вышел худощавый и очень, должно быть, изнуренный молодой человек.
- Что? Вы написали расчет? - спросил его Родионов, перенося на него
свой леденящий взгляд.
- Написал-с, - отвечал тот почтительно.
- До свиданья, - обратился Родионов к Иосафу и сейчас же ушел к себе.
X
Несколько минут Ферапонтов оставался, как бы ошеломленный, на своем
месте: на Родионова он возлагал последнюю свою надежду. Однако вдруг, с
совершенно почти несвойственным ему чутьем, он вспомнил еще об одном
отставном майоре Одинцове, таком на вид, кажется, добром, проживавшем в
Порховском уезде, в усадьбе Чурилине, который, бывая иногда в Приказе, все
расспрашивал писцов, кому бы ему отдать в верные руки деньги на проценты. Не
откладывая времени, Ферапонтов решился сейчас же ехать к нему. Утомленный,
измученный, он сбегал наскоро домой, почти ничего не пообедал и сейчас же
отправился искать извозчика. Не обращая внимания на то, что с него сходил в
тот день по крайней мере уже девятый пот, что его немилосердно жгло и палило
солнце в бока, в затылок, он быстро шагал по распаленному почти тротуару
около постоялых дворов, из которых в растворенные ворота его сильно обдавало
запахом дегтя, кожи и навоза. Заходя то в тот, то в другой, он, наконец,
нашел парня, который знал усадьбу Чурилино, но самого парня еще надобно было
отыскать: он пил где-то в харчевне чай с земляками, так что только в вечерни