я его
разубедить.
______________
* за и против (лат.).
- Это нелепые сплетни, - начал я, - я бываю в этом доме каждый день и
очень хорошо знаю, что Курдюмов бывал тут без всякой цели.
- Говорят...
- Мало ли что говорят; нельзя всему верить. Эта молодая женщина слишком
далека от подобных отношений, и каким же образом могло это открыться вдруг,
тогда как он знаком с ними более шести лет?
- Видно, как-то открылось, я не знаю хорошенько. Я вас хотел спросить,
не знаете ли вы? Вот посижу еще здесь: может быть, пройдет кто-нибудь, кто
знает. Любопытно, очень любопытно узнать.
- Все это вздор!
- Не спорьте; сестра от них переехала, не захотела с ними жить, стало,
не вздор, - возразил ярославец. - Эй, Николай Лукич, а Николай Лукич? Куда
вы бежите? Присядьте, - крикнул он к проходящему мимо его господину в сером
пальто. - Вот мы спросим Николая Лукича, он все знает.
Но Николай Лукич только обернулся, сделал ручкой и, проговорив: "В
минуточку вернусь", побежал далее.
- Погодите, он придет и все нам расскажет, - отнесся ко мне мой
собеседник, но я не хотел ждать дальнейших разъяснений и отошел.
Против Лидии Николаевны я почувствовал решительную ненависть. "Неужели
эта женщина, - думал я, - всю жизнь будет меня обманывать, в то время, как я
считал ее чистою и невинною, в которой видел несчастную жертву судьбы, она,
выходит, самая коварная интриганка; но положим, что она могла полюбить
Курдюмова, я ей это прощаю, но зачем скрыла от меня, своего друга, который
бог знает как ей предан и с которым, не могу скрыть этого, как замечал по
многим данным, она кокетничала; и, наконец, как неблагородно поступила с
бедною Надиною. Сама, вероятно, завлекла и сделала из нее ширмы своей
интриги". Я решился идти к ней и сорвать с нее маску. Я застал ее в
маленьком кабинете; она сидела в креслах, опустивши голову на руки. Увидев
меня, она вздрогнула и проговорила:
- Это вы?
- Да, я, - ответил я сурово.
Лида посмотрела на меня таким грустным в печальным взором, что
решимость моя быть строгим очень поколебалась.
- Где Леонид? - спросила она.
- Он в Москве, а вы одна дома?
- Одна.
- А ваш больной Иван Кузьмич?
- Ему лучше; он уехал; у нас много перемен наделалось.
- Я слышал.
- Уж слышали? Что же такое вы слышали?
- Слышал, что Надина от вас переехала, потому что надежды ее на
Курдюмова лопнули; он, говорят, ухаживал за вами.
- И это уж говорят?
- Да, говорят, и говорят на гулянье.
- Что ж: пускай говорят! Это правда.
- Не дай бог, чтоб все была правда; говорят не только, что он за вами
ухаживал, но что у вас была интрига и Надина была громовым отводом, который
обеспечивал ваши отношения. Неужели и это правда?
- Ну да, правда; вы этому верите, что ж еще спрашиваете?
- За что же вы сердитесь на меня? Если вам неприятно мое участие...
- Мне ничьего не нужно участия; участь моя решена, - возразила Лида.
- Но чем же решена? Вы напрасно так отчаиваетесь.
- Я не отчаиваюсь, а смеюсь. Я потерянная женщина, муж меня бросил, тут
отчаяние не поможет.
- Конечно, не поможет. Лучше хладнокровно обдумать, и тогда еще можно
найти какое-нибудь средство продолжить обман на год, на два.
Лида посмотрела на меня.
- Какой обман? - спросила она.
- Вроде громового отвода, кото
разубедить.
______________
* за и против (лат.).
- Это нелепые сплетни, - начал я, - я бываю в этом доме каждый день и
очень хорошо знаю, что Курдюмов бывал тут без всякой цели.
- Говорят...
- Мало ли что говорят; нельзя всему верить. Эта молодая женщина слишком
далека от подобных отношений, и каким же образом могло это открыться вдруг,
тогда как он знаком с ними более шести лет?
- Видно, как-то открылось, я не знаю хорошенько. Я вас хотел спросить,
не знаете ли вы? Вот посижу еще здесь: может быть, пройдет кто-нибудь, кто
знает. Любопытно, очень любопытно узнать.
- Все это вздор!
- Не спорьте; сестра от них переехала, не захотела с ними жить, стало,
не вздор, - возразил ярославец. - Эй, Николай Лукич, а Николай Лукич? Куда
вы бежите? Присядьте, - крикнул он к проходящему мимо его господину в сером
пальто. - Вот мы спросим Николая Лукича, он все знает.
Но Николай Лукич только обернулся, сделал ручкой и, проговорив: "В
минуточку вернусь", побежал далее.
- Погодите, он придет и все нам расскажет, - отнесся ко мне мой
собеседник, но я не хотел ждать дальнейших разъяснений и отошел.
Против Лидии Николаевны я почувствовал решительную ненависть. "Неужели
эта женщина, - думал я, - всю жизнь будет меня обманывать, в то время, как я
считал ее чистою и невинною, в которой видел несчастную жертву судьбы, она,
выходит, самая коварная интриганка; но положим, что она могла полюбить
Курдюмова, я ей это прощаю, но зачем скрыла от меня, своего друга, который
бог знает как ей предан и с которым, не могу скрыть этого, как замечал по
многим данным, она кокетничала; и, наконец, как неблагородно поступила с
бедною Надиною. Сама, вероятно, завлекла и сделала из нее ширмы своей
интриги". Я решился идти к ней и сорвать с нее маску. Я застал ее в
маленьком кабинете; она сидела в креслах, опустивши голову на руки. Увидев
меня, она вздрогнула и проговорила:
- Это вы?
- Да, я, - ответил я сурово.
Лида посмотрела на меня таким грустным в печальным взором, что
решимость моя быть строгим очень поколебалась.
- Где Леонид? - спросила она.
- Он в Москве, а вы одна дома?
- Одна.
- А ваш больной Иван Кузьмич?
- Ему лучше; он уехал; у нас много перемен наделалось.
- Я слышал.
- Уж слышали? Что же такое вы слышали?
- Слышал, что Надина от вас переехала, потому что надежды ее на
Курдюмова лопнули; он, говорят, ухаживал за вами.
- И это уж говорят?
- Да, говорят, и говорят на гулянье.
- Что ж: пускай говорят! Это правда.
- Не дай бог, чтоб все была правда; говорят не только, что он за вами
ухаживал, но что у вас была интрига и Надина была громовым отводом, который
обеспечивал ваши отношения. Неужели и это правда?
- Ну да, правда; вы этому верите, что ж еще спрашиваете?
- За что же вы сердитесь на меня? Если вам неприятно мое участие...
- Мне ничьего не нужно участия; участь моя решена, - возразила Лида.
- Но чем же решена? Вы напрасно так отчаиваетесь.
- Я не отчаиваюсь, а смеюсь. Я потерянная женщина, муж меня бросил, тут
отчаяние не поможет.
- Конечно, не поможет. Лучше хладнокровно обдумать, и тогда еще можно
найти какое-нибудь средство продолжить обман на год, на два.
Лида посмотрела на меня.
- Какой обман? - спросила она.
- Вроде громового отвода, кото