матери говорил за нас, и, может быть, мы много бы успели
переделать, но Пионова подоспела вовремя. Марья Виссарионовна еще издали
услышала ее походку и сразу изменилась: ничего нам не ответила и, когда та
вошла, тотчас же увела ее в спальню, боясь, конечно, чтобы мы не возобновили
нашего разговора.
На другой день я спросил Леонида, нет ли каких последствий нашего
объяснения.
- Никаких; со мною мать ласкова, - отвечал он.
- А об Лидии Николаевне что говорит?
- Поет старые песни; ничего тут не сделаешь.
Я с своей стороны тоже убедился, что действовать на Марью Виссарионовну
было совершенно бесполезно; но что же, наконец, сама Лидия Николаевна, что
она думает и чувствует? Хотя Леонид просил меня не говорить с нею об женихе,
но я решился при первом удобном случае если не расспросить ее, то по крайней
мере заговорить и подметить, с каким чувством она относится к предстоящему
ей браку; наружному спокойствию ее я не верил, тем более что она худела с
каждым днем.
Экзамен кончился, оставалась всего неделя до моего отъезда из Москвы. Я
пришел к Леониду с раннего утра и обедал у него. Часу в седьмом Марья
Виссарионовна с женихом уехала на Кузнецкий мост. Леонид пошел в гостиную, я
за ним; он сел за рояль и начал одну из сонат Бетховена. Я часто слыхал его
игру и вообще любил ее, но никогда еще она не производила на меня такого
глубокого впечатления: Леонид играл в этот раз с необыкновенным
одушевлением, как будто бы наболевшее сердце его хотело все излиться в
звуках. Вошла Лидия Николаевна.
- Я пришла послушать брата, - сказала она и села около меня.
Леонид продолжал играть и не обращал на нас внимания.
- Вы скоро едете? - спросила меня Лидия Николаевна вполголоса.
- Чрез неделю.
- Не забывайте нас: мне жаль брата, он очень вас любит и станет скучать
без вас.
- Что делать, будем хотя изредка переписываться, - сказал я.
Несколько минут мы молчали.
- Вы слышали, я замуж выхожу? - начала Лидия Николаевна совсем тихим
голосом.
- Слышал.
- Вам нравится мой выбор?
Я молчал.
- Он очень хороший человек.
Я молчал.
- Я ему давно нравлюсь.
- Еще бы вы ему не нравились, - сказал я, наконец. В голосе моем против
воли слышалась досада.
- Скоро свадьба? - прибавил я.
- Не знаю.
- Где вы будете постоянно жить?
- Тоже не знаю, ничего не знаю... За что маменька сердится на брата?
- За вас.
- Ах, боже мой! Я это предчувствовала. Уговорите его, пожалуйста, чтобы
он ее не сердил: у нее горя много и без нас.
- Он ни в чем не виноват; я на его месте сделал бы больше, - возразил
я.
- Что же бы вы сделали?
- Я бы на вас стал действовать.
- А если бы я вас не послушалась?
- Не думаю.
- Нет, не послушалась бы; я бы, может быть, согласилась с вами, но не
послушалась, потому что не могу собой располагать.
Мы опять молчали.
- Сколько я предан вашему семейству, - начал я, - как искренне люблю
вашего брата и как желаю вам счастия: это видит бог!.. И уверен, что из вас
выйдет кроткая, прекрасная семьянинка, но будущего вашего мужа не знаю.
- Он любит меня.
- Уверены ли вы в этом? И, наконец, любите ли вы сами его?
- Я привыкла к мысли быть его женою и уважаю его за постоянную дружбу к
нам.
- Лидия Николаевна, не обманываете ли вы себя? Иван Кузьмич
переделать, но Пионова подоспела вовремя. Марья Виссарионовна еще издали
услышала ее походку и сразу изменилась: ничего нам не ответила и, когда та
вошла, тотчас же увела ее в спальню, боясь, конечно, чтобы мы не возобновили
нашего разговора.
На другой день я спросил Леонида, нет ли каких последствий нашего
объяснения.
- Никаких; со мною мать ласкова, - отвечал он.
- А об Лидии Николаевне что говорит?
- Поет старые песни; ничего тут не сделаешь.
Я с своей стороны тоже убедился, что действовать на Марью Виссарионовну
было совершенно бесполезно; но что же, наконец, сама Лидия Николаевна, что
она думает и чувствует? Хотя Леонид просил меня не говорить с нею об женихе,
но я решился при первом удобном случае если не расспросить ее, то по крайней
мере заговорить и подметить, с каким чувством она относится к предстоящему
ей браку; наружному спокойствию ее я не верил, тем более что она худела с
каждым днем.
Экзамен кончился, оставалась всего неделя до моего отъезда из Москвы. Я
пришел к Леониду с раннего утра и обедал у него. Часу в седьмом Марья
Виссарионовна с женихом уехала на Кузнецкий мост. Леонид пошел в гостиную, я
за ним; он сел за рояль и начал одну из сонат Бетховена. Я часто слыхал его
игру и вообще любил ее, но никогда еще она не производила на меня такого
глубокого впечатления: Леонид играл в этот раз с необыкновенным
одушевлением, как будто бы наболевшее сердце его хотело все излиться в
звуках. Вошла Лидия Николаевна.
- Я пришла послушать брата, - сказала она и села около меня.
Леонид продолжал играть и не обращал на нас внимания.
- Вы скоро едете? - спросила меня Лидия Николаевна вполголоса.
- Чрез неделю.
- Не забывайте нас: мне жаль брата, он очень вас любит и станет скучать
без вас.
- Что делать, будем хотя изредка переписываться, - сказал я.
Несколько минут мы молчали.
- Вы слышали, я замуж выхожу? - начала Лидия Николаевна совсем тихим
голосом.
- Слышал.
- Вам нравится мой выбор?
Я молчал.
- Он очень хороший человек.
Я молчал.
- Я ему давно нравлюсь.
- Еще бы вы ему не нравились, - сказал я, наконец. В голосе моем против
воли слышалась досада.
- Скоро свадьба? - прибавил я.
- Не знаю.
- Где вы будете постоянно жить?
- Тоже не знаю, ничего не знаю... За что маменька сердится на брата?
- За вас.
- Ах, боже мой! Я это предчувствовала. Уговорите его, пожалуйста, чтобы
он ее не сердил: у нее горя много и без нас.
- Он ни в чем не виноват; я на его месте сделал бы больше, - возразил
я.
- Что же бы вы сделали?
- Я бы на вас стал действовать.
- А если бы я вас не послушалась?
- Не думаю.
- Нет, не послушалась бы; я бы, может быть, согласилась с вами, но не
послушалась, потому что не могу собой располагать.
Мы опять молчали.
- Сколько я предан вашему семейству, - начал я, - как искренне люблю
вашего брата и как желаю вам счастия: это видит бог!.. И уверен, что из вас
выйдет кроткая, прекрасная семьянинка, но будущего вашего мужа не знаю.
- Он любит меня.
- Уверены ли вы в этом? И, наконец, любите ли вы сами его?
- Я привыкла к мысли быть его женою и уважаю его за постоянную дружбу к
нам.
- Лидия Николаевна, не обманываете ли вы себя? Иван Кузьмич