ерестанет кутить, - заметил я.
- Вряд ли-с! Привычку сделал большую, - возразил поручик.
- Но еще скажите мне, сделайте милость, богат он или нет?
- Состояние есть; ему после брата много досталось, безалаберно только
живет очень. Один этот толстый Пионов его лошадьми да картами в год тысячи
на две серебром надует.
- А они приятели?
- Как же-с, друзья по графину.
Вот почему Пионова так хлопочет за Ивана Кузьмича. Боже мой! Неужели мы
с Леонидом не успеем разбить их козней? Я было хотел еще расспросить
поручика, но Иван Кузьмич и Пионов возвратились. Они, вероятно, еще
клюкнули. Сил моих не было оставаться долее. Я опять начал прощаться, Иван
Кузьмич не отпускал.
- Обяжите меня, сделайте милость, посидите; я вас, кажется, ничем не
обидел, а что если... извините меня, выкушайте по крайней мере шампанского,
что же такое; я имел честь познакомиться с вами у Марьи Виссарионовны,
которую люблю и уважаю. Вот Сергей Николаич знает, как я ее уважаю, а что
если... так виноват. Кто богу не грешен, царю не виноват.
- Мне надобно, Иван Кузьмич, ехать на лекции.
- Вы и поезжайте, Христос с вами, дай вам бог доброго здоровья, а
шампанского выпьем: извините, это уже нельзя.
- Благодарю вас, я не пью. Позвольте мне уехать, - сказал я решительно.
Иван Кузьмич обиделся.
- Бог с вами, поезжайте, что ж! Вы человек ученый, а мы люди простые,
что ж? Бог с вами, а что если... - Я не дождался конца его речи и пошел.
- Позвольте хотя проводить, что же такое?.. - говорил он и пошел за
мною.
Как я ни торопился надеть шинель, он, однакож, успел меня на крыльце
нагнать и, желая подать мне руку, пошатнулся и, конечно, хлопнулся бы в
грязь, если бы не подхватил его под руку лакей.
Я возвратился домой, возмущенный донельзя. Леонид прав! Говорят, он
добр; но что же из этого, когда он пьяница, и пьяница безобразный и глупый.
Вечером я поехал к Леониду, чтобы передать ему все, что видел, и застал его
в любимом положении, то есть лежащим на кушетке.
- Я сегодня был у Ивана Кузьмича, - начал я.
- Зачем?
- Так, мне хотелось узнать его хорошенько.
- Что же вы узнали?
Я рассказал ему, чему был свидетелем и что говорил мне поручик.
Леонид слушал молча, и только выступившие на лице его красные пятна
заставляли догадываться, каково ему было все это слышать. Мне сделалось даже
жаль, зачем я ему рассказал.
- Во всяком случае, - заключил я, - мы вс„ это должны передать вашей
матушке и Лидии Николаевне.
- Теперь уж поздно, вчера дали слово ему, Лида согласилась.
- Леонид Николаич! - воскликнул я. - Это будет с нашей стороны жестоко
и бесчестно скрыть подобные вещи.
- Лиде нечего теперь говорить, а матери, пожалуй, скажем.
- Когда же?
- Да хоть теперь пойдемте.
- Мне говорить?
- Нет, я буду от себя.
В передней нам сказали, что приехала Пионова.
- Ловко ли будет? - заметил я.
- Ничего, еще лучше, - решил Леонид.
Мы вошли. Марья Виссарионовна, должно быть, о чем-нибудь совещалась с
своею приятельницею. При нашем входе они обе замолчали. Пионова, увидев
Леонида, закатила глаза и бросила на него такой взгляд, что мне сделалось
стыдно за нее.
- Вот он сейчас был у Ивана Кузьмича, - начал тот прямо, показывая на
меня.
Обе дамы переглянулись с удивлением, не понимая, к чему он это
- Вряд ли-с! Привычку сделал большую, - возразил поручик.
- Но еще скажите мне, сделайте милость, богат он или нет?
- Состояние есть; ему после брата много досталось, безалаберно только
живет очень. Один этот толстый Пионов его лошадьми да картами в год тысячи
на две серебром надует.
- А они приятели?
- Как же-с, друзья по графину.
Вот почему Пионова так хлопочет за Ивана Кузьмича. Боже мой! Неужели мы
с Леонидом не успеем разбить их козней? Я было хотел еще расспросить
поручика, но Иван Кузьмич и Пионов возвратились. Они, вероятно, еще
клюкнули. Сил моих не было оставаться долее. Я опять начал прощаться, Иван
Кузьмич не отпускал.
- Обяжите меня, сделайте милость, посидите; я вас, кажется, ничем не
обидел, а что если... извините меня, выкушайте по крайней мере шампанского,
что же такое; я имел честь познакомиться с вами у Марьи Виссарионовны,
которую люблю и уважаю. Вот Сергей Николаич знает, как я ее уважаю, а что
если... так виноват. Кто богу не грешен, царю не виноват.
- Мне надобно, Иван Кузьмич, ехать на лекции.
- Вы и поезжайте, Христос с вами, дай вам бог доброго здоровья, а
шампанского выпьем: извините, это уже нельзя.
- Благодарю вас, я не пью. Позвольте мне уехать, - сказал я решительно.
Иван Кузьмич обиделся.
- Бог с вами, поезжайте, что ж! Вы человек ученый, а мы люди простые,
что ж? Бог с вами, а что если... - Я не дождался конца его речи и пошел.
- Позвольте хотя проводить, что же такое?.. - говорил он и пошел за
мною.
Как я ни торопился надеть шинель, он, однакож, успел меня на крыльце
нагнать и, желая подать мне руку, пошатнулся и, конечно, хлопнулся бы в
грязь, если бы не подхватил его под руку лакей.
Я возвратился домой, возмущенный донельзя. Леонид прав! Говорят, он
добр; но что же из этого, когда он пьяница, и пьяница безобразный и глупый.
Вечером я поехал к Леониду, чтобы передать ему все, что видел, и застал его
в любимом положении, то есть лежащим на кушетке.
- Я сегодня был у Ивана Кузьмича, - начал я.
- Зачем?
- Так, мне хотелось узнать его хорошенько.
- Что же вы узнали?
Я рассказал ему, чему был свидетелем и что говорил мне поручик.
Леонид слушал молча, и только выступившие на лице его красные пятна
заставляли догадываться, каково ему было все это слышать. Мне сделалось даже
жаль, зачем я ему рассказал.
- Во всяком случае, - заключил я, - мы вс„ это должны передать вашей
матушке и Лидии Николаевне.
- Теперь уж поздно, вчера дали слово ему, Лида согласилась.
- Леонид Николаич! - воскликнул я. - Это будет с нашей стороны жестоко
и бесчестно скрыть подобные вещи.
- Лиде нечего теперь говорить, а матери, пожалуй, скажем.
- Когда же?
- Да хоть теперь пойдемте.
- Мне говорить?
- Нет, я буду от себя.
В передней нам сказали, что приехала Пионова.
- Ловко ли будет? - заметил я.
- Ничего, еще лучше, - решил Леонид.
Мы вошли. Марья Виссарионовна, должно быть, о чем-нибудь совещалась с
своею приятельницею. При нашем входе они обе замолчали. Пионова, увидев
Леонида, закатила глаза и бросила на него такой взгляд, что мне сделалось
стыдно за нее.
- Вот он сейчас был у Ивана Кузьмича, - начал тот прямо, показывая на
меня.
Обе дамы переглянулись с удивлением, не понимая, к чему он это