Он решительно во всем этом разговоре только и заинтересовался, что
консулом и отчасти военною стражею, названною проводниками.
- Консул отвечал, - продолжал N... - что он для выкупа пленных
совершенно не имеет сумм; но в то же время, принимая там во внимание мое
имя, как литератора и путешественника, и ценя высоко услуги, оказанные мною
отечеству, и прочие там любезности, он не может оставаться равнодушным к
моему положению и имеет для этого один способ: есть у него казенный слон,
подаренный одним соседним беем. Слона этого ему предписано продать, и он уже
отдал его купцу, привезшему мое письмо, а тот обещал за это меня выкупить.
Так меня и обменяли... на слона!
- А когда же ваша женитьба состоялась? - спросила княгиня. В
противоположность мужу, ее более интересовала поэтическая сторона плена N...
- А вот в этот промежуток времени, между моим пленом и освобождением.
- Однако позвольте! - возразила вдруг княгиня, прищурив глаза. - Тут
для меня есть маленькое недоразумение. Вы говорите, что вас взяли в плен
бедуины, а женились вы между тем на мавританке, тогда как одно племя
кочующее, а другое - оседлое...
(Из этих слов читатель может видеть, до какой степени княгиня была
учена.)
- О бог мой! - воскликнул ей на это N... - Это по географии ведь только
так!.. На самом же деле, бог знает какое племя, мавританское или бедуинское
племя - только с теми же воинскими наклонностями, с тою же дикостью нравов.
Марсов при этом опять незаметно для других насмешливо улыбнулся; но
княгиня осталась довольна этим объяснением.
- Подробности вашего брака? - спросила она уже несколько лукавым
голосом.
- Подробности очень обыкновенны! - протянул N... (он в это время
придумывал). - Очень даже обыкновенны! - повторил он. - Приходит ко мне раз
с моим толмачом малый из туземцев, чрезвычайно красивый из себя, по
обыкновению бритый, с чубом на голове, как у наших малороссиян. "Не желаешь
ли, говорит, князь, жениться?" Я посмотрел на него. "У меня есть сестра
красавица. Князь, можешь жениться на ней на месяц, на два, на год".
- И вы женились? - заметила княгиня укоризненно.
- Женился!
- На месяц, на два? - продолжала княгиня насмешливо.
- Нет, на два года.
- Не верю! - возразила княгиня, кивнув отрицательно головой.
- Уверяю вас! - сказал искренним голосом N... - Довольно странен обряд
их венчанья: если вы женитесь на полгода, вас обводят полкруга, на год -
целый круг, на два - два круга.
- Кто же это венчает у них? - спросил почти озлобленным голосом Марсов.
- Мулла: они - магометане! Совершенно как у нас в Крыму: вы можете на
татарке жениться на месяц, даже на неделю, - отвечал, не запнувшись, N...
(Он собственно только и слыхал, что нечто подобное в Крыму будто бы
существует.)
- Скажите, вы вашу жену там на родине и оставили? - продолжала княгиня.
- Нет, я ее привез в Европу, и надобно было видеть восторг этого
ребенка всему: и кораблю, и городам нашим, и дилижансам; на каждом почти
шагу она вскрикивала, смеялась, хлопала в ладоши; в Париже перед каждым
дамским магазином она решительно замирала и все мне говорила: "Как бы хорошо
это украсть!"
- Как украсть? - воскликнули в один голос оставшиеся слушать N... дамы.
- А так украсть, - отвечал он им с лукавой улыбкою.
- Очень
консулом и отчасти военною стражею, названною проводниками.
- Консул отвечал, - продолжал N... - что он для выкупа пленных
совершенно не имеет сумм; но в то же время, принимая там во внимание мое
имя, как литератора и путешественника, и ценя высоко услуги, оказанные мною
отечеству, и прочие там любезности, он не может оставаться равнодушным к
моему положению и имеет для этого один способ: есть у него казенный слон,
подаренный одним соседним беем. Слона этого ему предписано продать, и он уже
отдал его купцу, привезшему мое письмо, а тот обещал за это меня выкупить.
Так меня и обменяли... на слона!
- А когда же ваша женитьба состоялась? - спросила княгиня. В
противоположность мужу, ее более интересовала поэтическая сторона плена N...
- А вот в этот промежуток времени, между моим пленом и освобождением.
- Однако позвольте! - возразила вдруг княгиня, прищурив глаза. - Тут
для меня есть маленькое недоразумение. Вы говорите, что вас взяли в плен
бедуины, а женились вы между тем на мавританке, тогда как одно племя
кочующее, а другое - оседлое...
(Из этих слов читатель может видеть, до какой степени княгиня была
учена.)
- О бог мой! - воскликнул ей на это N... - Это по географии ведь только
так!.. На самом же деле, бог знает какое племя, мавританское или бедуинское
племя - только с теми же воинскими наклонностями, с тою же дикостью нравов.
Марсов при этом опять незаметно для других насмешливо улыбнулся; но
княгиня осталась довольна этим объяснением.
- Подробности вашего брака? - спросила она уже несколько лукавым
голосом.
- Подробности очень обыкновенны! - протянул N... (он в это время
придумывал). - Очень даже обыкновенны! - повторил он. - Приходит ко мне раз
с моим толмачом малый из туземцев, чрезвычайно красивый из себя, по
обыкновению бритый, с чубом на голове, как у наших малороссиян. "Не желаешь
ли, говорит, князь, жениться?" Я посмотрел на него. "У меня есть сестра
красавица. Князь, можешь жениться на ней на месяц, на два, на год".
- И вы женились? - заметила княгиня укоризненно.
- Женился!
- На месяц, на два? - продолжала княгиня насмешливо.
- Нет, на два года.
- Не верю! - возразила княгиня, кивнув отрицательно головой.
- Уверяю вас! - сказал искренним голосом N... - Довольно странен обряд
их венчанья: если вы женитесь на полгода, вас обводят полкруга, на год -
целый круг, на два - два круга.
- Кто же это венчает у них? - спросил почти озлобленным голосом Марсов.
- Мулла: они - магометане! Совершенно как у нас в Крыму: вы можете на
татарке жениться на месяц, даже на неделю, - отвечал, не запнувшись, N...
(Он собственно только и слыхал, что нечто подобное в Крыму будто бы
существует.)
- Скажите, вы вашу жену там на родине и оставили? - продолжала княгиня.
- Нет, я ее привез в Европу, и надобно было видеть восторг этого
ребенка всему: и кораблю, и городам нашим, и дилижансам; на каждом почти
шагу она вскрикивала, смеялась, хлопала в ладоши; в Париже перед каждым
дамским магазином она решительно замирала и все мне говорила: "Как бы хорошо
это украсть!"
- Как украсть? - воскликнули в один голос оставшиеся слушать N... дамы.
- А так украсть, - отвечал он им с лукавой улыбкою.
- Очень