сит вдруг княгиня, показывая
глазами на книгу, которую держит в руках.
______________
* Читали ли вы Шатобриана? (франц.).
- Non, - отвечает та очень покойно.
- Non?.. - повторит княгиня почти ужасающим голосом.
- Mon man n'est pas encore alle au magasin de Gothier*.
______________
* Мой муж еще не был в магазине Готье (франц.).
- Шатобриан вышел год тому назад! - скажет княгиня и, не ограничиваясь
этим, обратится еще к одной из дочерей своих:
- Chere amie*, принеси мне les Metamorphoses d'Ovide**.
______________
* Дорогой друг (франц.).
** "Метаморфозы" Овидия (франц.).
Она очень хорошо знает, что m-me Маурова и слов таких: Метаморфозы
Овидия не слыхала, - а потому по необходимости должна растеряться и уехать.
Я привел этот маленький эпизод единственно затем, чтобы показать, какие
люди интересовались N... и дали, наконец, ему торжественный обед, к которому
все было предусмотрено: во-первых, был приглашен к обеду, как человек очень
умный, профессор Марсов, учивший дочерей княгини греческому языку; из других
мужчин были выбраны по большей части сановники - друзья князя; кроме того,
на обед налетело больше десятка пестрых и прелестных, как бабочки, молодых
дам.
N... входит; но мы ловим его не на его официальном поклоне хозяйке, не
в то время, когда он почти дружески пожимал руку хозяина, не даже тогда,
когда, сидя уже за столом по правую руку хозяйки, после съеденного супа он
начинал ей запускать кое-что о супах-консервах, не в тот момент, когда
князь, став на ноги, возвестил тост за здоровье N... как за здоровье
знаменитейшего путешественника, а княгиня, дружески пожимая ему руку,
проговорила с ударением: "И я пью! На все это N... ответил краткими и
исполненными чувства словами, но и только! Он знал, что минута его еще не
настала, и был целомудренно скромен. Она настала, когда он остался в
прекрасном кабинете, освещенном по тогдашней моде восковыми свечами, в
совершенно интимном кружку князя, княгини, профессора Марсова и двух - трех
дам, самых искренних его почитательниц. N... сидел на покойном кресле;
беспечная голова его была закинута назад, коротенькие ножки утопали в ковре;
ощущая в желудке приятный вкус высокоценного рейнвейна, он по крайней мере с
час описывал разницу между Европою и затропическими странами.
- Наконец, женщины затропические! - воскликнул он в заключение и
поцеловал при этом кончики своих пальцев.
Княгиня на короткое мгновение переглянулась с прочими дамами.
- On dit... pardon, это - московские слухи... on dit, que vous avez ete
marie a une petite negresse*.
______________
* Говорят... извините... говорят, что вы были женаты на маленькой
негритянке (франц.).
N... стыдливо потупляет глаза.
- Non, на мавританке, - ответил он вполголоса. - Это - маленькое племя,
живущее около Триполи, - продолжает он, вздохнув и как бы предавшись
воспоминанию.
- Вы были, значит, и в Африке? - спросил его с мрачным видом Марсов.
- Мой бог, я был в Африке везде, где только могла быть нога
человеческая.
Говоря точнее, нога N... ни на одном камне Африки не была, и он только
в зрительную трубку с корабля видел ее туманные берега.
- Я был, наконец, пленник: меня консул александрийский выменял на
слона.
- Почему же александрийский конс
глазами на книгу, которую держит в руках.
______________
* Читали ли вы Шатобриана? (франц.).
- Non, - отвечает та очень покойно.
- Non?.. - повторит княгиня почти ужасающим голосом.
- Mon man n'est pas encore alle au magasin de Gothier*.
______________
* Мой муж еще не был в магазине Готье (франц.).
- Шатобриан вышел год тому назад! - скажет княгиня и, не ограничиваясь
этим, обратится еще к одной из дочерей своих:
- Chere amie*, принеси мне les Metamorphoses d'Ovide**.
______________
* Дорогой друг (франц.).
** "Метаморфозы" Овидия (франц.).
Она очень хорошо знает, что m-me Маурова и слов таких: Метаморфозы
Овидия не слыхала, - а потому по необходимости должна растеряться и уехать.
Я привел этот маленький эпизод единственно затем, чтобы показать, какие
люди интересовались N... и дали, наконец, ему торжественный обед, к которому
все было предусмотрено: во-первых, был приглашен к обеду, как человек очень
умный, профессор Марсов, учивший дочерей княгини греческому языку; из других
мужчин были выбраны по большей части сановники - друзья князя; кроме того,
на обед налетело больше десятка пестрых и прелестных, как бабочки, молодых
дам.
N... входит; но мы ловим его не на его официальном поклоне хозяйке, не
в то время, когда он почти дружески пожимал руку хозяина, не даже тогда,
когда, сидя уже за столом по правую руку хозяйки, после съеденного супа он
начинал ей запускать кое-что о супах-консервах, не в тот момент, когда
князь, став на ноги, возвестил тост за здоровье N... как за здоровье
знаменитейшего путешественника, а княгиня, дружески пожимая ему руку,
проговорила с ударением: "И я пью! На все это N... ответил краткими и
исполненными чувства словами, но и только! Он знал, что минута его еще не
настала, и был целомудренно скромен. Она настала, когда он остался в
прекрасном кабинете, освещенном по тогдашней моде восковыми свечами, в
совершенно интимном кружку князя, княгини, профессора Марсова и двух - трех
дам, самых искренних его почитательниц. N... сидел на покойном кресле;
беспечная голова его была закинута назад, коротенькие ножки утопали в ковре;
ощущая в желудке приятный вкус высокоценного рейнвейна, он по крайней мере с
час описывал разницу между Европою и затропическими странами.
- Наконец, женщины затропические! - воскликнул он в заключение и
поцеловал при этом кончики своих пальцев.
Княгиня на короткое мгновение переглянулась с прочими дамами.
- On dit... pardon, это - московские слухи... on dit, que vous avez ete
marie a une petite negresse*.
______________
* Говорят... извините... говорят, что вы были женаты на маленькой
негритянке (франц.).
N... стыдливо потупляет глаза.
- Non, на мавританке, - ответил он вполголоса. - Это - маленькое племя,
живущее около Триполи, - продолжает он, вздохнув и как бы предавшись
воспоминанию.
- Вы были, значит, и в Африке? - спросил его с мрачным видом Марсов.
- Мой бог, я был в Африке везде, где только могла быть нога
человеческая.
Говоря точнее, нога N... ни на одном камне Африки не была, и он только
в зрительную трубку с корабля видел ее туманные берега.
- Я был, наконец, пленник: меня консул александрийский выменял на
слона.
- Почему же александрийский конс