хорошо: значит, она прямо для него прифрантится. Старого аптекаря он
застал по-прежнему стоявшим у конторки и, расшаркавшись перед ним, передал
ему письмо gnadige Frau. Приняв оное и заметив на верху конверта маленький
крестик, весьма отчетливо изображавший два масонские молоточка, Вибель
улыбнулся; но, прочитав самое послание, он окинул Аггея Никитича испытующим
взглядом и медленно, выходя из-за конторки, проговорил ему:
- Покорнейше прошу пожаловать ко мне в кабинет!
Аггей Никитич пошел за ним и в дверях кабинета, между теми же двумя
шкафами с narcotica и heroica, встретил пани Вибель, которая была одета
далеко не по-домашнему и торопливо сказала ему:
- Пан Зверев, когда вы переговорите с таткой, приходите ко мне чай
пить!
- Да, прошу вас, - поддержал ее Вибель.
Аггей Никитич молчаливым поклоном изъявил благодарность обоим супругам
за такое приглашение: расчет его, как видит читатель, удался вполне.
Кабинет старого аптекаря оказался типом кабинетов аккуратных, дельных и
расчетливых немцев. Все убранство в нем хоть было довольно небогатое, но
прочное, чисто содержимое и явно носящее на себе аптекарский характер: в
нескольких витринах пестрели искусно высушенные растения разных стран и по
преимуществу те, которые употреблялись для лекарств; на окнах лежали
стеклянные трубочки и стояла лампа Берцелиуса{28}, а также виднелись
паяльная трубка и четвероугольный кусок угля, предназначенные, вероятно, для
сухого анализа, наконец, тут же валялась фарфоровая воронка с воткнутою в
нее пропускною бумагою; сверх того, на одном покойном кресле лежал кот с
полузакрытыми, гноящимися глазами.
Усевшись сам и усадив своего гостя, старый аптекарь, видимо, хотел
прежде всего расспросить о gnadige Frau.
- Госпожа Сверстова где же теперь живет? - сказал он.
- У Егора Егорыча Марфина, у которого муж ее служит врачом, - объяснил
Аггей Никитич.
- Понимаю! - произнес не без глубокомыслия Вибель. - Я слыхал о
господине Марфине!.. Это богатый русский помещик?
- Очень богатый и при этом масон.
- Так! - подтвердил Вибель. - Эмма Карловна, - продолжал он затем
медленно, - рекомендует мне вас, как человека, ищущего и еще не обретшего
истинного пути.
- Совершенно не обретшего! - подхватил Аггей Никитич, закидывая голову
немного назад от напора разнообразных чувствований и от сознания, что если
он искал в настоящие минуты, то не того, чего искал прежде.
- И вы находите меня способным подвести вас к этому пути? - спросил
Вибель.
- Вполне! - отрезал ему Аггей Никитич.
- Но из чего же вы заключили это? - допытывался Вибель.
- Из того, что вы были под присмотром полиции! - снова отрезал Аггей
Никитич.
- И теперь даже нахожусь! - воскликнул Вибель с явной гордостью. - А
поэтому вы понимаете, как тут нужно поступать?
- Понимаю, - отвечал Аггей Никитич.
- Прежде всего надобно быть молчаливым, как рыба, - так?
- Так! - произнес Аггей Никитич.
Вибель после того погрузился в соображения.
- Значит, нашу работу мы должны разделить на значительное число уроков.
- Непременно-с! - воскликнул Аггей Никитич, обрадованный таким
намерением Вибеля.
- А в настоящий вечер вам угодно будет выслушать мое первое вступление?
- С величайшей радостью! - произнес Аггей Никитич, уже струхнувший,
чтобы не ч
застал по-прежнему стоявшим у конторки и, расшаркавшись перед ним, передал
ему письмо gnadige Frau. Приняв оное и заметив на верху конверта маленький
крестик, весьма отчетливо изображавший два масонские молоточка, Вибель
улыбнулся; но, прочитав самое послание, он окинул Аггея Никитича испытующим
взглядом и медленно, выходя из-за конторки, проговорил ему:
- Покорнейше прошу пожаловать ко мне в кабинет!
Аггей Никитич пошел за ним и в дверях кабинета, между теми же двумя
шкафами с narcotica и heroica, встретил пани Вибель, которая была одета
далеко не по-домашнему и торопливо сказала ему:
- Пан Зверев, когда вы переговорите с таткой, приходите ко мне чай
пить!
- Да, прошу вас, - поддержал ее Вибель.
Аггей Никитич молчаливым поклоном изъявил благодарность обоим супругам
за такое приглашение: расчет его, как видит читатель, удался вполне.
Кабинет старого аптекаря оказался типом кабинетов аккуратных, дельных и
расчетливых немцев. Все убранство в нем хоть было довольно небогатое, но
прочное, чисто содержимое и явно носящее на себе аптекарский характер: в
нескольких витринах пестрели искусно высушенные растения разных стран и по
преимуществу те, которые употреблялись для лекарств; на окнах лежали
стеклянные трубочки и стояла лампа Берцелиуса{28}, а также виднелись
паяльная трубка и четвероугольный кусок угля, предназначенные, вероятно, для
сухого анализа, наконец, тут же валялась фарфоровая воронка с воткнутою в
нее пропускною бумагою; сверх того, на одном покойном кресле лежал кот с
полузакрытыми, гноящимися глазами.
Усевшись сам и усадив своего гостя, старый аптекарь, видимо, хотел
прежде всего расспросить о gnadige Frau.
- Госпожа Сверстова где же теперь живет? - сказал он.
- У Егора Егорыча Марфина, у которого муж ее служит врачом, - объяснил
Аггей Никитич.
- Понимаю! - произнес не без глубокомыслия Вибель. - Я слыхал о
господине Марфине!.. Это богатый русский помещик?
- Очень богатый и при этом масон.
- Так! - подтвердил Вибель. - Эмма Карловна, - продолжал он затем
медленно, - рекомендует мне вас, как человека, ищущего и еще не обретшего
истинного пути.
- Совершенно не обретшего! - подхватил Аггей Никитич, закидывая голову
немного назад от напора разнообразных чувствований и от сознания, что если
он искал в настоящие минуты, то не того, чего искал прежде.
- И вы находите меня способным подвести вас к этому пути? - спросил
Вибель.
- Вполне! - отрезал ему Аггей Никитич.
- Но из чего же вы заключили это? - допытывался Вибель.
- Из того, что вы были под присмотром полиции! - снова отрезал Аггей
Никитич.
- И теперь даже нахожусь! - воскликнул Вибель с явной гордостью. - А
поэтому вы понимаете, как тут нужно поступать?
- Понимаю, - отвечал Аггей Никитич.
- Прежде всего надобно быть молчаливым, как рыба, - так?
- Так! - произнес Аггей Никитич.
Вибель после того погрузился в соображения.
- Значит, нашу работу мы должны разделить на значительное число уроков.
- Непременно-с! - воскликнул Аггей Никитич, обрадованный таким
намерением Вибеля.
- А в настоящий вечер вам угодно будет выслушать мое первое вступление?
- С величайшей радостью! - произнес Аггей Никитич, уже струхнувший,
чтобы не ч