вас
влюблену.
- Нет, вы послушаетесь меня!.. Иначе я с вами ни одного слова никогда
не скажу.
- Вы ужасная деспотка! - проговорил Углаков и как бы невольно вздохнул.
- Может быть, - не отвергнула того и Сусанна Николаевна и, видя, что
Егор Егорыч вышел из гостиной с шапкой в руке, она присовокупила:
- Мы скоро уедем; дайте мне честное слово, что вы не будете Лябьева
подговаривать в карты играть!
- Извольте! - отвечал покорным тоном Углаков.
Сусанна Николаевна поблагодарила его улыбкой и подошла к сестре; та
пошутила ей:
- Ты, однако, весь вечер разговаривала с этим бесенком, Углаковым.
- Уж именно бесенок! - подхватила Сусанна Николаевна и к этому ни слова
больше не прибавила.
IV
С наступлением февраля неурожай прошедшего лета начинал окончательно
давать себя чувствовать. Цены на хлеб поднялись в Москве вчетверо. Был
составлен особый комитет для сбора пожертвований в пользу голодающих, а
также для покупки и продажи хлеба хоть сколько-нибудь по сносным ценам.
Члены комитета начали съезжаться каждодневно, и на этих собраниях было
произнесено много теплых речей, но самое дело подвигалось медленно; подписка
на пожертвования шла, в свою очередь, не обильно, а о каких-либо фактических
распоряжениях касательно удешевления пищи пока и помину не было; об этом все
еще спорили: одни утверждали, что надобно послать закупить хлеба в такие-то
местности; другие указывали на совершенно иные местности; затем возник
вопрос, кого послать? Некоторые утверждали, что для этого надобно выбрать
особых комиссаров и назначить им жалованье; наконец князь Индобский, тоже
успевший попасть в члены комитета, предложил деньги, предназначенные для
помещичьих крестьян, отдать помещикам, а раздачу вспомоществований
крестьянам казенным и мещанам возложить на кого-либо из членов комитета; но
когда ни одно из сих мнений его не было принято комитетом, то князь высказал
свою прежнюю мысль, что так как дела откупов тесно связаны с благосостоянием
народным, то не благоугодно ли будет комитету пригласить господ откупщиков,
которых тогда много съехалось в Москву, и с ними посоветоваться, как и что
тут лучше предпринять. Эту мысль комитет одобрил. Посланы были
пригласительные письма к откупщикам. Те приехали в заседание и единогласно
объявили, что полезнее бы всего было раздать деньги на руки самим
голодающим; однако члены комитета, поняв заднюю мысль, руководившую сих
мытарей, в глаза им объявили, что при подобном способе большая часть денег
бедняками будет употреблена не на покупку хлеба, а на водку откупщицкую.
Затем, как водится, последовал спор, шум, посреди которого в залу заседания
вошел самый денежный из откупщиков, Василий Иваныч Тулузов. Он направился к
председателю и извинился перед тем, что опоздал несколько. Председатель, с
своей стороны, счел нужным объяснить Тулузову все, что до него происходило,
и вместе с тем, предложив Василию Иванычу сделать посильное приношение в
пользу голодающих, просил его дать совет касательно того, как бы поскорее
устроить вспомоществование бедным.
- А до какой цифры накопилась теперь пожертвованная сумма? - спросил
Тулузов.
Председатель заглянул в лежавшую перед ним ведомость и произнес
несколько конфузливым голосом:
- Тысяч до двадцати пяти.
- И все де
влюблену.
- Нет, вы послушаетесь меня!.. Иначе я с вами ни одного слова никогда
не скажу.
- Вы ужасная деспотка! - проговорил Углаков и как бы невольно вздохнул.
- Может быть, - не отвергнула того и Сусанна Николаевна и, видя, что
Егор Егорыч вышел из гостиной с шапкой в руке, она присовокупила:
- Мы скоро уедем; дайте мне честное слово, что вы не будете Лябьева
подговаривать в карты играть!
- Извольте! - отвечал покорным тоном Углаков.
Сусанна Николаевна поблагодарила его улыбкой и подошла к сестре; та
пошутила ей:
- Ты, однако, весь вечер разговаривала с этим бесенком, Углаковым.
- Уж именно бесенок! - подхватила Сусанна Николаевна и к этому ни слова
больше не прибавила.
IV
С наступлением февраля неурожай прошедшего лета начинал окончательно
давать себя чувствовать. Цены на хлеб поднялись в Москве вчетверо. Был
составлен особый комитет для сбора пожертвований в пользу голодающих, а
также для покупки и продажи хлеба хоть сколько-нибудь по сносным ценам.
Члены комитета начали съезжаться каждодневно, и на этих собраниях было
произнесено много теплых речей, но самое дело подвигалось медленно; подписка
на пожертвования шла, в свою очередь, не обильно, а о каких-либо фактических
распоряжениях касательно удешевления пищи пока и помину не было; об этом все
еще спорили: одни утверждали, что надобно послать закупить хлеба в такие-то
местности; другие указывали на совершенно иные местности; затем возник
вопрос, кого послать? Некоторые утверждали, что для этого надобно выбрать
особых комиссаров и назначить им жалованье; наконец князь Индобский, тоже
успевший попасть в члены комитета, предложил деньги, предназначенные для
помещичьих крестьян, отдать помещикам, а раздачу вспомоществований
крестьянам казенным и мещанам возложить на кого-либо из членов комитета; но
когда ни одно из сих мнений его не было принято комитетом, то князь высказал
свою прежнюю мысль, что так как дела откупов тесно связаны с благосостоянием
народным, то не благоугодно ли будет комитету пригласить господ откупщиков,
которых тогда много съехалось в Москву, и с ними посоветоваться, как и что
тут лучше предпринять. Эту мысль комитет одобрил. Посланы были
пригласительные письма к откупщикам. Те приехали в заседание и единогласно
объявили, что полезнее бы всего было раздать деньги на руки самим
голодающим; однако члены комитета, поняв заднюю мысль, руководившую сих
мытарей, в глаза им объявили, что при подобном способе большая часть денег
бедняками будет употреблена не на покупку хлеба, а на водку откупщицкую.
Затем, как водится, последовал спор, шум, посреди которого в залу заседания
вошел самый денежный из откупщиков, Василий Иваныч Тулузов. Он направился к
председателю и извинился перед тем, что опоздал несколько. Председатель, с
своей стороны, счел нужным объяснить Тулузову все, что до него происходило,
и вместе с тем, предложив Василию Иванычу сделать посильное приношение в
пользу голодающих, просил его дать совет касательно того, как бы поскорее
устроить вспомоществование бедным.
- А до какой цифры накопилась теперь пожертвованная сумма? - спросил
Тулузов.
Председатель заглянул в лежавшую перед ним ведомость и произнес
несколько конфузливым голосом:
- Тысяч до двадцати пяти.
- И все де