тров можно понять, что такое вот эта моя голова, дать ей настоящую
цену. Любовь и ненависть, пережитые внизу, обжигают сердце.
На высоте я всегда кричу, стараюсь перекричать мотор. Я кричу одну только
строчку чьих-то стихов - "Земля, как мать, нежна к забытым божествам", - и
от возбужденья у меня холодеют руки.
Почему вс„ это происходит - не знаю".
Был с ним один случай. Результаты его получились неожиданные. Во время
пол„та он встретил дождь. Дождь ш„л полосой. Нелидов повернул аппарат и
стал гонять как безумный вдоль водяной стены. Мотор грозно и недовольно
ревел - ему не нравилась эта забава. Дождь стоял до самой земли совершенно
бесшумный ( на высоте дождь не шумит ). Внизу лежали оз„ра.
Нелидов летел на гидро. Он сел на одно из оз„р. Синий и золотой горизонт
закачался в глазах. На берегу стояла деревня, в ней жили кустари - бывшие
богомазы. Нелидов прожил там два дня, чинил мотор. Кустари подарили ему на
прощанье ящичек. На н„м была изображена лаковыми красками лубочная п„страя
страна.
Нелидов вернулся в Москву, взял отпуск и уехал в эту деревню. Он исходил
пешком весь кустарный район и написал монографию о кустарных промыслах -
лаковых изделиях, кружевах, выделке замши и набойке. Он прив„з коллекцию
набоек и подарил кустарному музею. Мотив петушка на тканях приводил его в
восторг.
Работа о кустарных промыслах вписана в дневник. Он пишет с большим
знанием дела. Он проследил до мельчайших подробностей способы работы,
выведал секреты прочных и ярких красок и изучил происхождение кустарного
орнамента.
После этого Нелидов совершил два агитпол„та по северу. Между пол„тами был
перерыв , и за время перерыва он ухитрился написать две прекрасные работы:
о поэте Мее и о "сколачивании фразы". Последняя работа особенно интересна.
Она состоит только из примеров, объяснения к ним скупы и отрывочны.
Нелидов бер„т ряд рыхлых, неуклюжих фраз из книг некоторых писателей и
"чистит" их, выбрасывает лишние слова, пригоняет и свинчивает с такой же
тщательностью, как собирает мотор.
Он обдумывает каждое слово, и в результате фраза у него крепка, свежа,
понятна. Освобожд„нная от столетней накипи, она получает первозданную
ясность. Русский язык насыщается мерностью латинской речи, птичьем плачем
китайской, полутонами французской. Нелидов раскрывает вс„ великолепие
языка. Язык становиться его новой страстью.
О Мее Нелидов написал очерк, вернее биографию этого почти выброшенного из
памяти поэта. Мей кажется, в передаче Нелидова, гофманским персонажем.
Нелидов прекрасно понимал недостатки Мея, но говорил, что ему можно вс„
простить за эти вот строки:
Феб утомл„нный закинул свой щит златокованный за море.
И разливалась на мраморе
Вешним румянцем заря.
Меем Нелидов заинтересовался во время первого агитпол„та по северу.
Было это в Усолье, где Нелидов застрял из-за дождей. Самол„т поставили на
выгоне, накрыли брезентом, привязали к кольям и приставили для охраны
бородатого милиционера. При виде Нелидова милиционер хрип и мигал красными
глазками.
Городок поливали дожди. Каждую ночь Нелидов вставал, натягивал задубевший
дождевик и ш„л проверять охрану. Охрана уныло бодрствовала.
Нелидову отвели комнату в почтово-телеграфной конторе - одном из лучших
зданий города. В комнате пахло сургучом, штемпельной краской и водкой.
Начальник конторы, - одинокий горбун и пьяница, сосед Нелидова по комнате,
- при первой же встрече, когда Нелидов выскочил из кабинки и, оглушенный,
жал руки пр
цену. Любовь и ненависть, пережитые внизу, обжигают сердце.
На высоте я всегда кричу, стараюсь перекричать мотор. Я кричу одну только
строчку чьих-то стихов - "Земля, как мать, нежна к забытым божествам", - и
от возбужденья у меня холодеют руки.
Почему вс„ это происходит - не знаю".
Был с ним один случай. Результаты его получились неожиданные. Во время
пол„та он встретил дождь. Дождь ш„л полосой. Нелидов повернул аппарат и
стал гонять как безумный вдоль водяной стены. Мотор грозно и недовольно
ревел - ему не нравилась эта забава. Дождь стоял до самой земли совершенно
бесшумный ( на высоте дождь не шумит ). Внизу лежали оз„ра.
Нелидов летел на гидро. Он сел на одно из оз„р. Синий и золотой горизонт
закачался в глазах. На берегу стояла деревня, в ней жили кустари - бывшие
богомазы. Нелидов прожил там два дня, чинил мотор. Кустари подарили ему на
прощанье ящичек. На н„м была изображена лаковыми красками лубочная п„страя
страна.
Нелидов вернулся в Москву, взял отпуск и уехал в эту деревню. Он исходил
пешком весь кустарный район и написал монографию о кустарных промыслах -
лаковых изделиях, кружевах, выделке замши и набойке. Он прив„з коллекцию
набоек и подарил кустарному музею. Мотив петушка на тканях приводил его в
восторг.
Работа о кустарных промыслах вписана в дневник. Он пишет с большим
знанием дела. Он проследил до мельчайших подробностей способы работы,
выведал секреты прочных и ярких красок и изучил происхождение кустарного
орнамента.
После этого Нелидов совершил два агитпол„та по северу. Между пол„тами был
перерыв , и за время перерыва он ухитрился написать две прекрасные работы:
о поэте Мее и о "сколачивании фразы". Последняя работа особенно интересна.
Она состоит только из примеров, объяснения к ним скупы и отрывочны.
Нелидов бер„т ряд рыхлых, неуклюжих фраз из книг некоторых писателей и
"чистит" их, выбрасывает лишние слова, пригоняет и свинчивает с такой же
тщательностью, как собирает мотор.
Он обдумывает каждое слово, и в результате фраза у него крепка, свежа,
понятна. Освобожд„нная от столетней накипи, она получает первозданную
ясность. Русский язык насыщается мерностью латинской речи, птичьем плачем
китайской, полутонами французской. Нелидов раскрывает вс„ великолепие
языка. Язык становиться его новой страстью.
О Мее Нелидов написал очерк, вернее биографию этого почти выброшенного из
памяти поэта. Мей кажется, в передаче Нелидова, гофманским персонажем.
Нелидов прекрасно понимал недостатки Мея, но говорил, что ему можно вс„
простить за эти вот строки:
Феб утомл„нный закинул свой щит златокованный за море.
И разливалась на мраморе
Вешним румянцем заря.
Меем Нелидов заинтересовался во время первого агитпол„та по северу.
Было это в Усолье, где Нелидов застрял из-за дождей. Самол„т поставили на
выгоне, накрыли брезентом, привязали к кольям и приставили для охраны
бородатого милиционера. При виде Нелидова милиционер хрип и мигал красными
глазками.
Городок поливали дожди. Каждую ночь Нелидов вставал, натягивал задубевший
дождевик и ш„л проверять охрану. Охрана уныло бодрствовала.
Нелидову отвели комнату в почтово-телеграфной конторе - одном из лучших
зданий города. В комнате пахло сургучом, штемпельной краской и водкой.
Начальник конторы, - одинокий горбун и пьяница, сосед Нелидова по комнате,
- при первой же встрече, когда Нелидов выскочил из кабинки и, оглушенный,
жал руки пр