й горело оно в глазах Нелидовой,
потемневших от бессонной ночи и вина.
Над Москвой занимался один из сотен и тысяч обыденных зимних дней.
Батурин дрожал от волненья и холода, - ему вспомнилимь слова капитана,
сказанные хриплым голосом: " Я требую, чтобы вы жили так, будто на земле
наступила уже эпоха расцвета".
Над угрюмыми дымами блистали облака. Они казались праздничными среди
этого косматого утра. Их блеск проливался на город воспоминанием о жаркой,
неизмеримо дал„кой стране. Синева этой страны, затопленной выше гор белым
солнцем, гудела морскими ветрами и вес„лыми голосами людей. Искристый е„
воздух пропитывал л„гкие устойчивыми запахами, не имевшими имени. Стальные
пути на сотни километров стремились среди зел„ных водопадов листвы и тени.
Горизонты ошеломляли сухим свечением. Древняя мудрость земли была видна
здесь на каждом шагу, - в клейком запахе каждого листка и блеске песчинки,
в радостных зрачках женщин и гудках кораблей, в звоне воздушных моторов,
легко несущих свою серебряную и тусклую сталь над гулом океанского берега.
Щедрость, богатство сочились из земли, кофейная е„ сила, потрясающий запах.
Батурин знал, что вот к этому - к плодоносной земле, к шумным праздникам,
к радостным зрачкам людей, к мудрости, скрытой в каждой, самой
незначительной вещи, - он будет идти, звать, мучить людей пока они не
поймут, что без этого нельзя жить, бороться, тащить на себе скрипучие дни,
задушенные полярным мраком и стужей.
1928
потемневших от бессонной ночи и вина.
Над Москвой занимался один из сотен и тысяч обыденных зимних дней.
Батурин дрожал от волненья и холода, - ему вспомнилимь слова капитана,
сказанные хриплым голосом: " Я требую, чтобы вы жили так, будто на земле
наступила уже эпоха расцвета".
Над угрюмыми дымами блистали облака. Они казались праздничными среди
этого косматого утра. Их блеск проливался на город воспоминанием о жаркой,
неизмеримо дал„кой стране. Синева этой страны, затопленной выше гор белым
солнцем, гудела морскими ветрами и вес„лыми голосами людей. Искристый е„
воздух пропитывал л„гкие устойчивыми запахами, не имевшими имени. Стальные
пути на сотни километров стремились среди зел„ных водопадов листвы и тени.
Горизонты ошеломляли сухим свечением. Древняя мудрость земли была видна
здесь на каждом шагу, - в клейком запахе каждого листка и блеске песчинки,
в радостных зрачках женщин и гудках кораблей, в звоне воздушных моторов,
легко несущих свою серебряную и тусклую сталь над гулом океанского берега.
Щедрость, богатство сочились из земли, кофейная е„ сила, потрясающий запах.
Батурин знал, что вот к этому - к плодоносной земле, к шумным праздникам,
к радостным зрачкам людей, к мудрости, скрытой в каждой, самой
незначительной вещи, - он будет идти, звать, мучить людей пока они не
поймут, что без этого нельзя жить, бороться, тащить на себе скрипучие дни,
задушенные полярным мраком и стужей.
1928