слыханное. Однажды на
закате, так сказать, жизни подобрал его граф Кушелев, прив„з к себе на
раут. Женщины-красавицы пристали к Мею, чтобы проч„л экспромт. Он налил
стакан водки, хватил, сказал вот то самоое, что я пел, - "Графы и графини,
счастья вам во вс„м", заплакал и уш„л. Так и кончил белой горячкой, хотя и
был немец.
Нелидов в Усолье плохо спал, - мешала полярная тьма, храп за стеной и
тараканы. Самол„т прочно завяз в глине. Приходилось ждать. Страдая от
бессоницы, Нелидов начал читать Мея, в результате - работа об этом
эклектике, действительно пышном и несчастном.
На обратном пути Нелидов залетел в Усолье, взял Наташу и доставил е„ в
Москву. Она и сейчас в Москве, - хорошая девушка, вузовка. Вскоре после
этого Нелидов погиб.
- А дневник где? - строго спросил капитан.
- Дневник оставался у его сестры. Она уехала на юг, - Симбирцев
насмешливо улыбнулся, - искать пропавшего мужа. Уже полгода о ней ничего
не известно. Е„ муж долго вертелся в Москве ( он кинооператор, по
происхождению американец), потом за неделю-две перед гибелью Нелидова он
бросил жену и скрылся. Она уехала на юг вслед за ним, - дневник увезла с
собой. Так рассказывает Наташа. Нелидова - женщина взбалмошная, от не„
можно ждать самых нелепых поступков. Возможно, она найд„т мужа и уедет с
ним за границу, но дневник во что бы то ни стало надо отобрать. -
Симбирцев будто жирной чертой подчеркнул
это слово. - Он слишком ценен для того, чтобы мы могли выпустить его из
рук.
- Кто это мы? - спросил Берг.
- Воздушный флот и русская литература.
Капитан засвистел: сильно сказано!
- Нелидову надо найти и дневник отобрать. Для этого нужны смелые, ни с
чем не связанные люди, немного авантюристы.
- Я протестую, - капитан скрипнул стулом.
- Не важно. Обидеться вы успеете всегда. Я говорю о деле, а не о ваших
чувствах. Проект мотора в пятьсот кило не валяется на улице, и ценность
его для государства громадна. Государство, в лице одной из организаций
да„т на поиски немного денег. Я в этом участвовать не могу, я болен. Это
для вас. - Симбирцев кивнул на капитана.
- Второе - для Берга и товарища ( Батурина - подсказал Берг) ...
Батурина, - повторил Симбирцев. - Дневник этот- событие в литературе наших
дней.
- Ясно!
Капитан поднялся исполинской тенью на стене и хлопнул по столу тяж„лой
лапой. Упали рюмки. Миссури проснулась и презрительно посмотрела на
красное от волнения капитанское лицо.
- Ясно! Довольно лирики, и давайте говорить о деле. Мы согласны.
Батурин встал, налил водки. К окнам прильнул синий туманный рассвет.
Батурин выпил рюмку, вздрогнул и спросил:
- Поехали, капитан?
- Поехали! Будьте спокойны - этот американский шаркун вспомнит у меня
папу и маму.
"СТОЙ, Я ПОТЕРЯЛ СВОЮ ТРУБКУ!"
Берг условился с Симбирцевым встретится во Дворце труда, в столовой. В
сводчатой комнате было темно. За окнами с угрюмого неба падал редкий снег.
Сухие цветы на столиках наивно выглядывали из розовой бумаги.
Берг сел боком к столу и начал писать. Он написал несколько сточек,
погрыз карандаш и задумался. В голове гудела пустота, работать не
хотелось. Вс„, что было написано, казалось напыщенным и жалким, как цветы
в розовой бумаге: "Бывают дни, как с перепою, - насквозь мутные, вонючие,
мучительные. Внезапно вылезает бахрома на рукавах, отста„т подм„тка, теч„т
из носу, замечаешь на лице серую щетину, пальцы пахнут табачищем. В такие
дни страшнее всего встретится с любимой женщиной, со школьным тов
закате, так сказать, жизни подобрал его граф Кушелев, прив„з к себе на
раут. Женщины-красавицы пристали к Мею, чтобы проч„л экспромт. Он налил
стакан водки, хватил, сказал вот то самоое, что я пел, - "Графы и графини,
счастья вам во вс„м", заплакал и уш„л. Так и кончил белой горячкой, хотя и
был немец.
Нелидов в Усолье плохо спал, - мешала полярная тьма, храп за стеной и
тараканы. Самол„т прочно завяз в глине. Приходилось ждать. Страдая от
бессоницы, Нелидов начал читать Мея, в результате - работа об этом
эклектике, действительно пышном и несчастном.
На обратном пути Нелидов залетел в Усолье, взял Наташу и доставил е„ в
Москву. Она и сейчас в Москве, - хорошая девушка, вузовка. Вскоре после
этого Нелидов погиб.
- А дневник где? - строго спросил капитан.
- Дневник оставался у его сестры. Она уехала на юг, - Симбирцев
насмешливо улыбнулся, - искать пропавшего мужа. Уже полгода о ней ничего
не известно. Е„ муж долго вертелся в Москве ( он кинооператор, по
происхождению американец), потом за неделю-две перед гибелью Нелидова он
бросил жену и скрылся. Она уехала на юг вслед за ним, - дневник увезла с
собой. Так рассказывает Наташа. Нелидова - женщина взбалмошная, от не„
можно ждать самых нелепых поступков. Возможно, она найд„т мужа и уедет с
ним за границу, но дневник во что бы то ни стало надо отобрать. -
Симбирцев будто жирной чертой подчеркнул
это слово. - Он слишком ценен для того, чтобы мы могли выпустить его из
рук.
- Кто это мы? - спросил Берг.
- Воздушный флот и русская литература.
Капитан засвистел: сильно сказано!
- Нелидову надо найти и дневник отобрать. Для этого нужны смелые, ни с
чем не связанные люди, немного авантюристы.
- Я протестую, - капитан скрипнул стулом.
- Не важно. Обидеться вы успеете всегда. Я говорю о деле, а не о ваших
чувствах. Проект мотора в пятьсот кило не валяется на улице, и ценность
его для государства громадна. Государство, в лице одной из организаций
да„т на поиски немного денег. Я в этом участвовать не могу, я болен. Это
для вас. - Симбирцев кивнул на капитана.
- Второе - для Берга и товарища ( Батурина - подсказал Берг) ...
Батурина, - повторил Симбирцев. - Дневник этот- событие в литературе наших
дней.
- Ясно!
Капитан поднялся исполинской тенью на стене и хлопнул по столу тяж„лой
лапой. Упали рюмки. Миссури проснулась и презрительно посмотрела на
красное от волнения капитанское лицо.
- Ясно! Довольно лирики, и давайте говорить о деле. Мы согласны.
Батурин встал, налил водки. К окнам прильнул синий туманный рассвет.
Батурин выпил рюмку, вздрогнул и спросил:
- Поехали, капитан?
- Поехали! Будьте спокойны - этот американский шаркун вспомнит у меня
папу и маму.
"СТОЙ, Я ПОТЕРЯЛ СВОЮ ТРУБКУ!"
Берг условился с Симбирцевым встретится во Дворце труда, в столовой. В
сводчатой комнате было темно. За окнами с угрюмого неба падал редкий снег.
Сухие цветы на столиках наивно выглядывали из розовой бумаги.
Берг сел боком к столу и начал писать. Он написал несколько сточек,
погрыз карандаш и задумался. В голове гудела пустота, работать не
хотелось. Вс„, что было написано, казалось напыщенным и жалким, как цветы
в розовой бумаге: "Бывают дни, как с перепою, - насквозь мутные, вонючие,
мучительные. Внезапно вылезает бахрома на рукавах, отста„т подм„тка, теч„т
из носу, замечаешь на лице серую щетину, пальцы пахнут табачищем. В такие
дни страшнее всего встретится с любимой женщиной, со школьным тов