еса. Лампа мигнула и потухла. Человек за окном спросил тонким малчишеским
голосом:
- Здесь жив„т Берг?
Берг бросился отворять. Незнакомец вош„л, снял пальто и оказался худым, с
л„гкой сединой в волосах. Его ж„лтые ботинки размокли, на них налипли
лимонные листья. Он несколько раз извинился.
- Я больше тр„х часов искал вашу дачу! Спорсить некого, приш„л наугад, на
огонь.
- Выпейте водки, согрейтесь, - приказал капитан.
- Я не пью.
- А вы так, смеху ради.
Незнакомец с внимательным изумлением взглянул на капитана и выпил.
Это был известный инженер Симбирцев, специалист по двигателям внутреннего
сгорания. Берг несколько раз рассказывал о н„м капитану. С инженером Берг
познакомился в столовой "Дома Герцена", где собираются по вечерам
бездомные поэты и праздные люди - любители чарльстона и фокстрота. Инженер
был склонен к литературе, любил стихи, писал их изредка и печатал под
псевдонимом.
Склонность к стихам Симбирцев тщательно скрывал от товарищей: о стихах он
говорил только с немногими поэтами.
В разговоре с капитаном Берг назвал инженера "лириком". Капитан
возмутился, - в его мозгу не укладывались два таких враждебных занятия,
как моторы и поэзия. Берг же говорил, что, наоборот, в машинах и чертежах
больше поэзии, чем в стихах Пастернака. Однажды он назвал океанские
параходы "архитектурными поэмами". Капитан фыркнул и обругал Берга.
- Такая поэма как вопр„тся в порт, так на версту завоняет всю воду
нефтью. Эх вы, слюнтяй!
Поэтому к инженеру капитан отн„сся недоброжелательно, - как может
построить даже дрянной мотор человек, склонный к лирике?! Форменная чепуха!
Серые глаза и костюм цвета светлой стали, седеющие виски и неторопливый
взгляд оценщика - таким инженер показался Батурину.
Инженер огляделся.
- Далеко забрались. Даже не верится, что в тридцати верстах Москва. Я к
вам по делу. - Он обернулся к капитану, потом взглянул на Батурина и Берга.
- Поговорим, - согласился капитан, накачивая примус. Его занимало, какие
могут быть к нему дела у этого сухого европейского человека и к тому же -
лирика.
Лирику капитан не любил. Под словом "лирика" он понимал ухаживание за
кисейными барышнями, проникновенные речи адвокатов на суде, охи и ахи,
восхищение природой, обмороки и не соответствующие мужчине разговоры,
например о болонках.
При слове "лирика" ему вспоминался неприятный случай в поезде. Напротив
него сидела красивая дама в котиковом манто. Ехала она в Тайнинку. Было
поздно, дама очень боялась и искала в вагоне попутчика. Капитан сказал ей:
- Тайнинка - место известное. Там вам голову оторвут и в глаза бросят.
Дама обиделась: "Какой грубиян!" - "Лирическая дама" - подумал капитан. С
тех пор каждый раз при слове "лирика" он вспоминал эту даму и придумывал
ей имена: Лирика Густавовна, Лирика Панкратьевна, Лирика Ивановна. Эти
имена назойливо лезли в голову, капитан злился и в конце концов
возненавидел даму с дурацким именем и заодно всех лирических поэтов. Об
этом он сказал Батурину.
- Ну а Пушкин?
Капитан рассердился.
- Что вы бер„те меня на бас! Какой же Пушкин лирик!
Батурин махнул рукой и прекратил с капитаном разговоры о литературе.
- Алексей Николаевич, - спросил Берг Симбирцева, - как поэма?
- Работаю, - неохотно ответил Симбирцев.
"Работает, - ядовито подумал капитан. - Он работает!"
Капитан начал бешено накачивать примус, мысленно приговаривая при каждом
свисте насоса: работай, работай, работай! Бесшумный примус не выдер
голосом:
- Здесь жив„т Берг?
Берг бросился отворять. Незнакомец вош„л, снял пальто и оказался худым, с
л„гкой сединой в волосах. Его ж„лтые ботинки размокли, на них налипли
лимонные листья. Он несколько раз извинился.
- Я больше тр„х часов искал вашу дачу! Спорсить некого, приш„л наугад, на
огонь.
- Выпейте водки, согрейтесь, - приказал капитан.
- Я не пью.
- А вы так, смеху ради.
Незнакомец с внимательным изумлением взглянул на капитана и выпил.
Это был известный инженер Симбирцев, специалист по двигателям внутреннего
сгорания. Берг несколько раз рассказывал о н„м капитану. С инженером Берг
познакомился в столовой "Дома Герцена", где собираются по вечерам
бездомные поэты и праздные люди - любители чарльстона и фокстрота. Инженер
был склонен к литературе, любил стихи, писал их изредка и печатал под
псевдонимом.
Склонность к стихам Симбирцев тщательно скрывал от товарищей: о стихах он
говорил только с немногими поэтами.
В разговоре с капитаном Берг назвал инженера "лириком". Капитан
возмутился, - в его мозгу не укладывались два таких враждебных занятия,
как моторы и поэзия. Берг же говорил, что, наоборот, в машинах и чертежах
больше поэзии, чем в стихах Пастернака. Однажды он назвал океанские
параходы "архитектурными поэмами". Капитан фыркнул и обругал Берга.
- Такая поэма как вопр„тся в порт, так на версту завоняет всю воду
нефтью. Эх вы, слюнтяй!
Поэтому к инженеру капитан отн„сся недоброжелательно, - как может
построить даже дрянной мотор человек, склонный к лирике?! Форменная чепуха!
Серые глаза и костюм цвета светлой стали, седеющие виски и неторопливый
взгляд оценщика - таким инженер показался Батурину.
Инженер огляделся.
- Далеко забрались. Даже не верится, что в тридцати верстах Москва. Я к
вам по делу. - Он обернулся к капитану, потом взглянул на Батурина и Берга.
- Поговорим, - согласился капитан, накачивая примус. Его занимало, какие
могут быть к нему дела у этого сухого европейского человека и к тому же -
лирика.
Лирику капитан не любил. Под словом "лирика" он понимал ухаживание за
кисейными барышнями, проникновенные речи адвокатов на суде, охи и ахи,
восхищение природой, обмороки и не соответствующие мужчине разговоры,
например о болонках.
При слове "лирика" ему вспоминался неприятный случай в поезде. Напротив
него сидела красивая дама в котиковом манто. Ехала она в Тайнинку. Было
поздно, дама очень боялась и искала в вагоне попутчика. Капитан сказал ей:
- Тайнинка - место известное. Там вам голову оторвут и в глаза бросят.
Дама обиделась: "Какой грубиян!" - "Лирическая дама" - подумал капитан. С
тех пор каждый раз при слове "лирика" он вспоминал эту даму и придумывал
ей имена: Лирика Густавовна, Лирика Панкратьевна, Лирика Ивановна. Эти
имена назойливо лезли в голову, капитан злился и в конце концов
возненавидел даму с дурацким именем и заодно всех лирических поэтов. Об
этом он сказал Батурину.
- Ну а Пушкин?
Капитан рассердился.
- Что вы бер„те меня на бас! Какой же Пушкин лирик!
Батурин махнул рукой и прекратил с капитаном разговоры о литературе.
- Алексей Николаевич, - спросил Берг Симбирцева, - как поэма?
- Работаю, - неохотно ответил Симбирцев.
"Работает, - ядовито подумал капитан. - Он работает!"
Капитан начал бешено накачивать примус, мысленно приговаривая при каждом
свисте насоса: работай, работай, работай! Бесшумный примус не выдер