жал и
загудел. Капитан озадаченно посмотрел на него, плюнул и сел к столу.
Раздражение его прошло.
- Поговорим, - повторил он, закуривая.
Батурин и Берг понимали, что дело важное, иначе Симбирцев не приехал бы
вечером к ним, зимникам, за тридцать в„рст от Москвы.
- Дело простое. - Симбирцев медленно помешал чай. - От Берга я знаю, что
вы без работы, - он говорил, обращаясь к одному капитану. - И вы и вот...
товарищ, - он посмотрел на Батурина. - Да, вы пишите очерки в газете, но
это случайная работа. Берг, вообще человек свободный, жив„т на двадцать
рублей в месяц.
- Хорошенькая свобода, - пробормотал Берг.
Симбирцев помолчал, потом спросил неожиданно:
- Вы слышали о л„тчике Нелидове?
- Тот, что разбился в Чердынских лесах?
- Тот самый. Я хочу предложить вам одно дело, но оно требует большого
предисловия. Пожалуй, проговорим до рассвета. - Он виновато улыбнулся.
- Ну что ж, - капитан повеселел. Любопытство его было неистощимо. -
Валяйте. Мы и без вас просидели бы до утра вот за этим...
Он хотел щ„лкнуть пальцем по бутылке водки, но раздумал и щ„лкнул по
красному панцирю гигантского рака.
Симбирцев начал говорить. Его ломающийся голос окреп.
Он нервно проводил рукой по волосам. Рассказ его разворачивался скачками;
в провалах, словесных пропастях Батурин угадывал прекрасные подробности,
отброшенные торопливой рукой. Синий дым табака рождал мысли о Гофмане. Дым
скользил по плакатам' ветер шумел в снастях этих бумажных кораблей.
Только дважды капитан прервал рассказ инженера восклицаньем:
- Да, это человек!
Возглас, этот сразу расширил рамки рассказа. Батурин вздрогнул, и
гордость, почти до т„плых сл„з, до дрожи, заволновалась в н„м.
- Да, вот это человек, - прошептал он вслед за капитаном.
Он был ошеломл„н, как от удара ослепительного метеора в их скромную
Серебрянку.
Иная жизнь катилась ритмическим прибоем. На минуту Батурин потерял нить
рассказа. Ему почудилось, что капитан распахнул окно, и за ним не ч„рный
лес и пахло не мокрой псиной от Цезаревой будки, а стояла затопленная
ливнем чужая страна. Серебряный дым поднимался к чистому и драгоценному
небу. О. Генри мылся вместо Берга у колодца, капли стекали с его
коричневых пальцев. Солнце пылало в воде.
В прихотливом нагромождении опасностей, встреч и трудных часов ночной
работы открылись контуры необычайной истории - близкой нашему веку и
вместе с тем дал„кой, как во сне.
Газетная заметка об этой истории не вызвала бы и тени такого волнения,
какое появилось в щетинистом лице капитана.
Батурин был тоже взволнован. В этом волнении он пров„л всю мягкую,
полную зеленоватых закатов зиму, стоявшую на дворе в том году. Он понял,
что история эта неизбежно зацепит его своим острым крылом и к прошлому
возврата не будет.
- Не будет! - кричал он про себя и смеялся.
Искуш„нный читатель прочт„т эту историю и пожм„т плечами, -стоило ли так
волноваться. Он скажет слова, способные погасить солнце:" Что же здесь
особенного?" - и романтики стиснут зубы и отойдут в сторону.
ДНЕВНИК Л‚ТЧИКА
Вот рассказ Симбирцева.
- Значит, вы слышали о л„тчике Нелидове? Этой весной он разбился в
Чердынских лесах во время агитпол„та по северу. Его нашли в тайге на
четв„ртый день после падения. Он заблудился в тумане и отклонился далеко
на север. Похоронили его в Чердыни.
Он помолчал.
- Нелидов - мой друг. Это была светлая и смелая голова. Он любил
литературу не меньше своего л„тного дела. В кабинке его само
загудел. Капитан озадаченно посмотрел на него, плюнул и сел к столу.
Раздражение его прошло.
- Поговорим, - повторил он, закуривая.
Батурин и Берг понимали, что дело важное, иначе Симбирцев не приехал бы
вечером к ним, зимникам, за тридцать в„рст от Москвы.
- Дело простое. - Симбирцев медленно помешал чай. - От Берга я знаю, что
вы без работы, - он говорил, обращаясь к одному капитану. - И вы и вот...
товарищ, - он посмотрел на Батурина. - Да, вы пишите очерки в газете, но
это случайная работа. Берг, вообще человек свободный, жив„т на двадцать
рублей в месяц.
- Хорошенькая свобода, - пробормотал Берг.
Симбирцев помолчал, потом спросил неожиданно:
- Вы слышали о л„тчике Нелидове?
- Тот, что разбился в Чердынских лесах?
- Тот самый. Я хочу предложить вам одно дело, но оно требует большого
предисловия. Пожалуй, проговорим до рассвета. - Он виновато улыбнулся.
- Ну что ж, - капитан повеселел. Любопытство его было неистощимо. -
Валяйте. Мы и без вас просидели бы до утра вот за этим...
Он хотел щ„лкнуть пальцем по бутылке водки, но раздумал и щ„лкнул по
красному панцирю гигантского рака.
Симбирцев начал говорить. Его ломающийся голос окреп.
Он нервно проводил рукой по волосам. Рассказ его разворачивался скачками;
в провалах, словесных пропастях Батурин угадывал прекрасные подробности,
отброшенные торопливой рукой. Синий дым табака рождал мысли о Гофмане. Дым
скользил по плакатам' ветер шумел в снастях этих бумажных кораблей.
Только дважды капитан прервал рассказ инженера восклицаньем:
- Да, это человек!
Возглас, этот сразу расширил рамки рассказа. Батурин вздрогнул, и
гордость, почти до т„плых сл„з, до дрожи, заволновалась в н„м.
- Да, вот это человек, - прошептал он вслед за капитаном.
Он был ошеломл„н, как от удара ослепительного метеора в их скромную
Серебрянку.
Иная жизнь катилась ритмическим прибоем. На минуту Батурин потерял нить
рассказа. Ему почудилось, что капитан распахнул окно, и за ним не ч„рный
лес и пахло не мокрой псиной от Цезаревой будки, а стояла затопленная
ливнем чужая страна. Серебряный дым поднимался к чистому и драгоценному
небу. О. Генри мылся вместо Берга у колодца, капли стекали с его
коричневых пальцев. Солнце пылало в воде.
В прихотливом нагромождении опасностей, встреч и трудных часов ночной
работы открылись контуры необычайной истории - близкой нашему веку и
вместе с тем дал„кой, как во сне.
Газетная заметка об этой истории не вызвала бы и тени такого волнения,
какое появилось в щетинистом лице капитана.
Батурин был тоже взволнован. В этом волнении он пров„л всю мягкую,
полную зеленоватых закатов зиму, стоявшую на дворе в том году. Он понял,
что история эта неизбежно зацепит его своим острым крылом и к прошлому
возврата не будет.
- Не будет! - кричал он про себя и смеялся.
Искуш„нный читатель прочт„т эту историю и пожм„т плечами, -стоило ли так
волноваться. Он скажет слова, способные погасить солнце:" Что же здесь
особенного?" - и романтики стиснут зубы и отойдут в сторону.
ДНЕВНИК Л‚ТЧИКА
Вот рассказ Симбирцева.
- Значит, вы слышали о л„тчике Нелидове? Этой весной он разбился в
Чердынских лесах во время агитпол„та по северу. Его нашли в тайге на
четв„ртый день после падения. Он заблудился в тумане и отклонился далеко
на север. Похоронили его в Чердыни.
Он помолчал.
- Нелидов - мой друг. Это была светлая и смелая голова. Он любил
литературу не меньше своего л„тного дела. В кабинке его само