что-то очень хорошее этой женщине - дикой, непонятной,
плачущей у его ног. Он поколебался, шагнул к двери, но курдянка схватила
его за локоть.
- Слушай, - сказала она тихо и быстро. - Слушай, дорогой. Ходи осторожно,
с тобой в духане злой человек сидел. Он давал мне деньги, говорил - смотри
за ним, каждый день приходи, рассказывай, спи, как собака, у его дверей.
Капитан обернулся, потряс е„ за плечи:
- Какой человек?
- Молодой, по-турецки который говорит.
"Терьян", - капитан невольно оглянулся. Он чувствовал себя как
затравленный зверь. Ну, попал в перепл„т.
Он не вернулся к себе в гостиницу. Впервые в жизни он испытал тяж„лое
предчувствие, противную тревогу и пожалел о том, что нет Батурина и Берга.
"Азия, - думал он, - будь она трижды проклята!"
Он пош„л с курдянкой к маяку в пустой корабельный кот„л. Кот„л лежал у
самой воды. Он врос в песок, был ржавый, но чистый внутри. Капитан заж„г
спичку: в котле были навалены листья, было тепло и глухо. Отверстие было
занавешено рогожей.
Он л„г и быстро уснул. Курдянка взяла его голову, положила на колени,
прислонилась к стенке котла и задремала. Ей казалось, что вернулся муж,
спокойный и бесстрашный человек, что он подле не„ и она скоро уедет с ним
в Курдистан, где женщины полощут в горных реках нежные шкуры ягнят.
Когда капитан проснулся, из-под рогожи дул прохладный ветер. Над самым
своим лицом он увидел смеющиеся губы, ровный ряд зубов, опушенные ресницы.
Он сел, похлопал курдянку по смуглой ладони и сказал:
- Ничего, мы сво„ возьм„м. Жаль мне тебя, девочка. Дика ты очень, - зря
красота пропадает.
Он выполз из котла и пош„л в типографию к Зарембе, выбирая улицы
попустыннее. Он думал, - как хорошо, если бы у него была такая дочка, и
как глупо, что е„ нет. А жить осталось немного.
На душе был горький хмель, какой бывает после попойки. Он отогнал
назойливую мысль, что курдянка очень уж дика, а то бы он женился на ней.
" Ну и дурак", - думал он.
По пути он заш„л в кофейню, долго пил кофе, глядел на яркое утро. Ему не
хотелось двигаться. Сидеть бы так часами на л„гком ветру и солнце,
вспоминать тяж„лые ресницы, смотреть на вес„лую, зел„ную волну, гулявшую
по порту, выбросить из головы Пиррисона к ч„ртовой матери!
В типографии капитан застал волнение. Фигатнер сидел за столом и крупным
детским почерком писал заметку. Около него толпились наборщики и стоял
Заремба, поч„сывая шилом за ухом.
- Вот какое дело, - сказал он смущ„нно капитану. - Терьяня подстрелили.
Капитан подош„л к столу и через плечо стал читать заметку. Фигатнер
сердито сказал:
- Не весите над душой, товарищ!
"Вчера на шоссе в Барцхану, - читал капитан, - был найден с огнестрельной
раной в области голени правой ноги сотрудник "Трудового Батума" С.К.
Терьян. Терьян возвращался пешком в город из Махинджаур, прич„м на него
было произведено нападение со стороны необнаруженных преступников. Терьян,
уже раненный, не потерял присуствия духа и начал отсреливаться, заползши
за живую колючую изгородь, где и был обнаружен поселянином Аметом Халил
Нафтула, 52 лет, несшим на рынок виноград. Пострадавший отправлен в
городскую больницу. К розыску бандитов приняты меры.
Неоднакратно мы указывали на небезопасность батумских окраин. О ч„м
думает милиция! Гром не грянет - мужик не перекрестится, - так говорит
мудрость широких рабоче-крестьянских масс. Долго ли будем терпеть эти
хищничества на больших дорогах и не пора ли прокурору Аджаристана крикнуть
св
плачущей у его ног. Он поколебался, шагнул к двери, но курдянка схватила
его за локоть.
- Слушай, - сказала она тихо и быстро. - Слушай, дорогой. Ходи осторожно,
с тобой в духане злой человек сидел. Он давал мне деньги, говорил - смотри
за ним, каждый день приходи, рассказывай, спи, как собака, у его дверей.
Капитан обернулся, потряс е„ за плечи:
- Какой человек?
- Молодой, по-турецки который говорит.
"Терьян", - капитан невольно оглянулся. Он чувствовал себя как
затравленный зверь. Ну, попал в перепл„т.
Он не вернулся к себе в гостиницу. Впервые в жизни он испытал тяж„лое
предчувствие, противную тревогу и пожалел о том, что нет Батурина и Берга.
"Азия, - думал он, - будь она трижды проклята!"
Он пош„л с курдянкой к маяку в пустой корабельный кот„л. Кот„л лежал у
самой воды. Он врос в песок, был ржавый, но чистый внутри. Капитан заж„г
спичку: в котле были навалены листья, было тепло и глухо. Отверстие было
занавешено рогожей.
Он л„г и быстро уснул. Курдянка взяла его голову, положила на колени,
прислонилась к стенке котла и задремала. Ей казалось, что вернулся муж,
спокойный и бесстрашный человек, что он подле не„ и она скоро уедет с ним
в Курдистан, где женщины полощут в горных реках нежные шкуры ягнят.
Когда капитан проснулся, из-под рогожи дул прохладный ветер. Над самым
своим лицом он увидел смеющиеся губы, ровный ряд зубов, опушенные ресницы.
Он сел, похлопал курдянку по смуглой ладони и сказал:
- Ничего, мы сво„ возьм„м. Жаль мне тебя, девочка. Дика ты очень, - зря
красота пропадает.
Он выполз из котла и пош„л в типографию к Зарембе, выбирая улицы
попустыннее. Он думал, - как хорошо, если бы у него была такая дочка, и
как глупо, что е„ нет. А жить осталось немного.
На душе был горький хмель, какой бывает после попойки. Он отогнал
назойливую мысль, что курдянка очень уж дика, а то бы он женился на ней.
" Ну и дурак", - думал он.
По пути он заш„л в кофейню, долго пил кофе, глядел на яркое утро. Ему не
хотелось двигаться. Сидеть бы так часами на л„гком ветру и солнце,
вспоминать тяж„лые ресницы, смотреть на вес„лую, зел„ную волну, гулявшую
по порту, выбросить из головы Пиррисона к ч„ртовой матери!
В типографии капитан застал волнение. Фигатнер сидел за столом и крупным
детским почерком писал заметку. Около него толпились наборщики и стоял
Заремба, поч„сывая шилом за ухом.
- Вот какое дело, - сказал он смущ„нно капитану. - Терьяня подстрелили.
Капитан подош„л к столу и через плечо стал читать заметку. Фигатнер
сердито сказал:
- Не весите над душой, товарищ!
"Вчера на шоссе в Барцхану, - читал капитан, - был найден с огнестрельной
раной в области голени правой ноги сотрудник "Трудового Батума" С.К.
Терьян. Терьян возвращался пешком в город из Махинджаур, прич„м на него
было произведено нападение со стороны необнаруженных преступников. Терьян,
уже раненный, не потерял присуствия духа и начал отсреливаться, заползши
за живую колючую изгородь, где и был обнаружен поселянином Аметом Халил
Нафтула, 52 лет, несшим на рынок виноград. Пострадавший отправлен в
городскую больницу. К розыску бандитов приняты меры.
Неоднакратно мы указывали на небезопасность батумских окраин. О ч„м
думает милиция! Гром не грянет - мужик не перекрестится, - так говорит
мудрость широких рабоче-крестьянских масс. Долго ли будем терпеть эти
хищничества на больших дорогах и не пора ли прокурору Аджаристана крикнуть
св