ли, - Батурин открыл калитку. - Правда, странно - кабачок в
Альпах и пыльная Керчь?
Несколько мгновений она молчала.
- Вы прид„те завтра вечером, - тв„рдо сказала она. - Я хотела сказать
вам... мы будем искать вместе. Я согласна.
Голос е„ дрогнул от невидной в темноте улыбки.
- Завтра вы расскажите то, что недоговорили сегодня!
- Вряд ли.
Батурин ш„л к Сиригосу. Сознанье было затоплено прозрачной темнотой. Он
думал, стыдясь своей мысли, что расскажет Нелидовой вс„, и ему станет
легче. Впервые он понял, как горько жить без друзей.
"Так вот шатаешься один и наскочишь на смерть".
Ему снились дикие креченские камни. По ним бежала прозрачная вода, она
пахла простыми цветами, и старухи протягивали ему гран„ные стаканы с этой
водой и шептали:
- Купите на счастье, молодой человек!
БЕЗЗАБОТНЫЙ ПОПУТЧИК
С утра дул белый, ( так казалось Батурину ) и сырой ветер. Перепадали
тихие дожди. Батурин ш„л на пристань: пришла телеграмма от Берга, что он
приедет с первым пароходом.
На пристани горами было навалено прессованное сено, пахло лугами, под
настилом урчала мыльная вода. Керчь под дожд„м понравилась Батурину,- в
чистых лужах плавали листья, неизмеримая морская свежесть залила город.
На рейде дымил грязный пароход, давая нетерпеливые гудки. Батурин вскочил
на катер. Катер, выпл„вывая грязную воду и высоко подымая нос, пош„л к
пароходу. Сразу ушла теснота. Рейд открылся исполинским озером, направо за
мысом зеленело Ч„рное море. На катере к Батурину подсел маленький человек
с серыми вес„лыми глазами, - тот самый, что принимал объявление в "Красной
Керчи".
- Уезжаете? - спросил он Батурина, как старого приятеля, придерживая от
ветра зел„ную фетровую шляпу.
- Нет, товарища встречаю.
- А я за новостями для газеты. Я и репорт„р, и корректор, и фельетонист,
и вс„ что хотите. Капитаны у меня знакомые. Иной даже иностранную газету
даст - и то хлеб. Ну как, нашли вы киноартиста?
- Да, почти...
Человечек взглянул на Батурина и расхохотался.
- Чудак-покойник! Что за охота разыскивать американцев.
Катер проскочил около высокой кормы парохода, - это был "Пестель". Волна
мыла красный ржавый руль. Берг висел на планшире и махал кепкой.
Он спустился по трапу в катер, расцеловался с Батуриным и, пока катер
мотало у борта, успел рассказать свою одесскую историю. В Севастополе он
ничего не наш„л, поиздержался. Одно время питался сельтерской водой и
вафлями. Потом начал писать очерки для "Маяка Коммуны" и даже прив„з с
собой шесть червонцев.
- А я, - сказал Батурин, - наш„л здесь Нелидову. У не„ нет дневника. Он у
Пиррисона. Где Пиррисон - неизвестно. Я ещ„ толком с ней не говорил.
Берг обрадовался.
- Вы говорите так, будто нашли трамвайный билет. Чудак. Теперь вчетвером
мы отыщем его в два сч„та.
Берг расспросил о Нелидовой, внимательно посмотрел на Батурина.
- Болели?
- Да, болею... - неохотно ответил Батурин. - Малярия.
Человечек с серыми глазами снова подсел к Батурину, назвал себя. Фамилия
его была громкая - Глан.
На обратном пути он слушал Берга и Батурина и изредка вставлял слова, -
всегда кстати. На берегу, когда Берг с Батуриным сели на извозчика, он сел
с ними, и это показалось естественным. Берг, очевидно, считал его знакомым
Батурина и не скрываясь говорил о поисках, новых "гениальных планах" и
неудачах. У Батурина было очущение, что Глан - свой человек.
Около "Зантэ" Глан попращался с ними, обещал зайти перед вечером и
убежал, развева
Альпах и пыльная Керчь?
Несколько мгновений она молчала.
- Вы прид„те завтра вечером, - тв„рдо сказала она. - Я хотела сказать
вам... мы будем искать вместе. Я согласна.
Голос е„ дрогнул от невидной в темноте улыбки.
- Завтра вы расскажите то, что недоговорили сегодня!
- Вряд ли.
Батурин ш„л к Сиригосу. Сознанье было затоплено прозрачной темнотой. Он
думал, стыдясь своей мысли, что расскажет Нелидовой вс„, и ему станет
легче. Впервые он понял, как горько жить без друзей.
"Так вот шатаешься один и наскочишь на смерть".
Ему снились дикие креченские камни. По ним бежала прозрачная вода, она
пахла простыми цветами, и старухи протягивали ему гран„ные стаканы с этой
водой и шептали:
- Купите на счастье, молодой человек!
БЕЗЗАБОТНЫЙ ПОПУТЧИК
С утра дул белый, ( так казалось Батурину ) и сырой ветер. Перепадали
тихие дожди. Батурин ш„л на пристань: пришла телеграмма от Берга, что он
приедет с первым пароходом.
На пристани горами было навалено прессованное сено, пахло лугами, под
настилом урчала мыльная вода. Керчь под дожд„м понравилась Батурину,- в
чистых лужах плавали листья, неизмеримая морская свежесть залила город.
На рейде дымил грязный пароход, давая нетерпеливые гудки. Батурин вскочил
на катер. Катер, выпл„вывая грязную воду и высоко подымая нос, пош„л к
пароходу. Сразу ушла теснота. Рейд открылся исполинским озером, направо за
мысом зеленело Ч„рное море. На катере к Батурину подсел маленький человек
с серыми вес„лыми глазами, - тот самый, что принимал объявление в "Красной
Керчи".
- Уезжаете? - спросил он Батурина, как старого приятеля, придерживая от
ветра зел„ную фетровую шляпу.
- Нет, товарища встречаю.
- А я за новостями для газеты. Я и репорт„р, и корректор, и фельетонист,
и вс„ что хотите. Капитаны у меня знакомые. Иной даже иностранную газету
даст - и то хлеб. Ну как, нашли вы киноартиста?
- Да, почти...
Человечек взглянул на Батурина и расхохотался.
- Чудак-покойник! Что за охота разыскивать американцев.
Катер проскочил около высокой кормы парохода, - это был "Пестель". Волна
мыла красный ржавый руль. Берг висел на планшире и махал кепкой.
Он спустился по трапу в катер, расцеловался с Батуриным и, пока катер
мотало у борта, успел рассказать свою одесскую историю. В Севастополе он
ничего не наш„л, поиздержался. Одно время питался сельтерской водой и
вафлями. Потом начал писать очерки для "Маяка Коммуны" и даже прив„з с
собой шесть червонцев.
- А я, - сказал Батурин, - наш„л здесь Нелидову. У не„ нет дневника. Он у
Пиррисона. Где Пиррисон - неизвестно. Я ещ„ толком с ней не говорил.
Берг обрадовался.
- Вы говорите так, будто нашли трамвайный билет. Чудак. Теперь вчетвером
мы отыщем его в два сч„та.
Берг расспросил о Нелидовой, внимательно посмотрел на Батурина.
- Болели?
- Да, болею... - неохотно ответил Батурин. - Малярия.
Человечек с серыми глазами снова подсел к Батурину, назвал себя. Фамилия
его была громкая - Глан.
На обратном пути он слушал Берга и Батурина и изредка вставлял слова, -
всегда кстати. На берегу, когда Берг с Батуриным сели на извозчика, он сел
с ними, и это показалось естественным. Берг, очевидно, считал его знакомым
Батурина и не скрываясь говорил о поисках, новых "гениальных планах" и
неудачах. У Батурина было очущение, что Глан - свой человек.
Около "Зантэ" Глан попращался с ними, обещал зайти перед вечером и
убежал, развева