я полы дырявого пальто.
В номере Берг сказал Батурину:
- Чудесный город. Пустынный, весь в море, в греках, в камнях. Тут
материалу бездна!
Батурин улыбнулся и поймал себя на мысли, что со вчерашнего дня, а
особенно сегодня, когда приехал Берг, город потерял свою былую больничную
мертвенность.
Берг вн„с вес„лую суету. Он рассказал несколько нелепых историй, через
полчаса познакомился с мадам Сиригос и вызвал у не„ большую симпатию
познаниями по части еврейской кухни.
К вечеру приш„л Глан и предложил пойти попить пива. Батурин отказался. Он
сказал Бергу, что сегодня пойд„т к Нелидовой один, а его познакомит
завтра, - так удобнее.
- Да ведь она сегодня играет в "Потопе", - сказал Глан. - Куда ж вы к ней
пойд„те?
Батурин вспомнил, что Нелидова звала его к десяти часам, он вс„ же
отказался остаться. Он решил пойти в театр.
-Ну, ч„рт с вами, - сказал Берг. - Идите. А я пойду с Гланом по пивным.
Вот где должна быть бездна материала.
В пивной "Босфор" они сели под портретом лейтенанта Шмидта. В мокрых
сумерках зажгли огни, - они казались особенно прозрачными и ж„лтыми, как
первые свечи на рождественской „лке.
Глан был бродяга. Сумрак пивной и тишина сырого вечера распологали к
разговорам. Он рассказал Бергу свою жизнь.
Родился он з Западном крае в русско-еврейской семье. Во время войны его
сослали на поселение в Нерчинск за студенческие беспорядки. После
революции он жил на Дальнем Востоке, работал кочегаром на паровозе, дрался
с японцами и бежал от них на Сахалин. Оттуда он пробрался в Шанхай, там
голодал и грузил рис на вонючие пароходы. В Шанхае он случайно отравился
опиумом, пролежал два месяца в скучном французском лазарете, влюбился в
сиделку-француженку. Ей об этом он не сказал и вот так, без всяких причин,
назло себе уехал из Шанхая в Харбин. Потом долго скитался по России.
- Больше тр„х месяцев я нигде не жил, - сказал Глан, - не могу. Сос„т под
ложечкой.
Обезьянье его лицо с добрыми морщинками около глаз чем-то напоминало
Бергу Пушкина.
Глан был пугливо-деликатен и загорался и гас с необычайной быстротой. Он
знал наизусть многие стихи Блока, увлекался Гюго и с редкой быстротой
перескакивал в своих рассказах от Арзамаса, где чудесно мочат яблоки с
клюквой, к Самарканду, голубому от мечетей и рыжему от засухи.
Разговор с ним вызывал впечатление, какое получается при разглядывании
вещей через граненый хрустальный сосуд при ярком солнце. Линии смещаются,
контуры очерчены спектральными полосами, земля горит оранжевым пламенем, а
люди приобретают отч„тливые и смуглые краски, как на картинах старых
мастеров.
Берг с изумлением узнал, что Глан только сегодня познакомился с Батуриным
и понятия не имеет об истории поисков. Историю эту Глан выслушал
настороженно.
- Возьмите меня с собой. У меня есть полтораста рублей. Как вы думаете,
месяца на два хватит?
Берг усмехнулся.
- Хватит, конечно. Надо будет написать капитану.
Пока между Бергом и Гланом шла беседа в пивной, Батурин сидел в театре.
Театр был душный и тесный, почти пустой. Батурин сидел задумавшись и не
глядел на сцену. Нелидовой ещ„ не было. Она играла проститутку Лизи.
Когда Лизи вошла в бар, Батурин сжался, прикрыл лицо рукой,- ему не
хотелось, чтобы она увидела его. Тягучая топорность провинциального
спектакля приобрела с е„ появлением печальную остроту. Нелидова играла
просто, как бы устало. Батурин отнял руку от лица, откинулся и следил за
каждым е„ движением. Кровь ударила ему в гол
В номере Берг сказал Батурину:
- Чудесный город. Пустынный, весь в море, в греках, в камнях. Тут
материалу бездна!
Батурин улыбнулся и поймал себя на мысли, что со вчерашнего дня, а
особенно сегодня, когда приехал Берг, город потерял свою былую больничную
мертвенность.
Берг вн„с вес„лую суету. Он рассказал несколько нелепых историй, через
полчаса познакомился с мадам Сиригос и вызвал у не„ большую симпатию
познаниями по части еврейской кухни.
К вечеру приш„л Глан и предложил пойти попить пива. Батурин отказался. Он
сказал Бергу, что сегодня пойд„т к Нелидовой один, а его познакомит
завтра, - так удобнее.
- Да ведь она сегодня играет в "Потопе", - сказал Глан. - Куда ж вы к ней
пойд„те?
Батурин вспомнил, что Нелидова звала его к десяти часам, он вс„ же
отказался остаться. Он решил пойти в театр.
-Ну, ч„рт с вами, - сказал Берг. - Идите. А я пойду с Гланом по пивным.
Вот где должна быть бездна материала.
В пивной "Босфор" они сели под портретом лейтенанта Шмидта. В мокрых
сумерках зажгли огни, - они казались особенно прозрачными и ж„лтыми, как
первые свечи на рождественской „лке.
Глан был бродяга. Сумрак пивной и тишина сырого вечера распологали к
разговорам. Он рассказал Бергу свою жизнь.
Родился он з Западном крае в русско-еврейской семье. Во время войны его
сослали на поселение в Нерчинск за студенческие беспорядки. После
революции он жил на Дальнем Востоке, работал кочегаром на паровозе, дрался
с японцами и бежал от них на Сахалин. Оттуда он пробрался в Шанхай, там
голодал и грузил рис на вонючие пароходы. В Шанхае он случайно отравился
опиумом, пролежал два месяца в скучном французском лазарете, влюбился в
сиделку-француженку. Ей об этом он не сказал и вот так, без всяких причин,
назло себе уехал из Шанхая в Харбин. Потом долго скитался по России.
- Больше тр„х месяцев я нигде не жил, - сказал Глан, - не могу. Сос„т под
ложечкой.
Обезьянье его лицо с добрыми морщинками около глаз чем-то напоминало
Бергу Пушкина.
Глан был пугливо-деликатен и загорался и гас с необычайной быстротой. Он
знал наизусть многие стихи Блока, увлекался Гюго и с редкой быстротой
перескакивал в своих рассказах от Арзамаса, где чудесно мочат яблоки с
клюквой, к Самарканду, голубому от мечетей и рыжему от засухи.
Разговор с ним вызывал впечатление, какое получается при разглядывании
вещей через граненый хрустальный сосуд при ярком солнце. Линии смещаются,
контуры очерчены спектральными полосами, земля горит оранжевым пламенем, а
люди приобретают отч„тливые и смуглые краски, как на картинах старых
мастеров.
Берг с изумлением узнал, что Глан только сегодня познакомился с Батуриным
и понятия не имеет об истории поисков. Историю эту Глан выслушал
настороженно.
- Возьмите меня с собой. У меня есть полтораста рублей. Как вы думаете,
месяца на два хватит?
Берг усмехнулся.
- Хватит, конечно. Надо будет написать капитану.
Пока между Бергом и Гланом шла беседа в пивной, Батурин сидел в театре.
Театр был душный и тесный, почти пустой. Батурин сидел задумавшись и не
глядел на сцену. Нелидовой ещ„ не было. Она играла проститутку Лизи.
Когда Лизи вошла в бар, Батурин сжался, прикрыл лицо рукой,- ему не
хотелось, чтобы она увидела его. Тягучая топорность провинциального
спектакля приобрела с е„ появлением печальную остроту. Нелидова играла
просто, как бы устало. Батурин отнял руку от лица, откинулся и следил за
каждым е„ движением. Кровь ударила ему в гол