довой".
- Старая дворняга, - обозвал он капитана, прислонился лбом к косяку и
задумался. Задумчивость эта была, скорей, оцепенением, - он не услыхал
стука в дверь. Стук повторился.
Батурин нехотя открыл. Тонкий сулэт женщины обрисовался на исписанной
похабщиной стене. Она подняла глаза на Батурина, и он отступил. В т„мных
этих глазах была брезгливая враждебность.
- Простите, - Батурин узнал е„ низкий голос, - это вы ищете артиста
Гаррисона?
- Да.
Она снова взглянула на Батурина, и на этот раз он заметил в е„ глазах
л„гкое смятение, потом вопрос. Батурин закурил и стал спиной к свету.
- В газете напутали. Я ищу не Гаррисона, а Пиррисона.
Того, что случилось, Батурин не ожидал. Он услышал крик, бросился к
женщине и поддержал е„ за спину. М„ртво и страшно она свалилась на край
кровати, руки е„ свисали вниз, на одной из них Батурин увидел примету -
серебряный браслет. Он поднял е„ лицо и одну секунду пристально
разглядывал: оно было холодное и белое, как у мраморных богинь, о которых
он думал утром. Он налил в стакан желтоватой воды из графина. Из него
перед этим, видимо, пили водку: вода пахла спиртом. Зубы женщины стучали.
Батурин заставил е„ выпить несколько глотков.
- Прекратите бузу, граждане! - кричал внизу милиционер Коста. - Я тебе
покажу хватать, ид„м в район!
- Как душно. - Нелидова открыла глаза, в них стояли сл„зы. - Даже голова
закружилась. Если вам вс„ равно, пойд„мте к морю.
Они вышли. В кухмистерской было уже пусто, во дворе гармоника запутывала
сложные лады. Шли молча. Молчанье было шумное от множества мыслей. Старухи
протягивали букеты оживших к вечеру цветов и шептали:
- Возьмите для красавицы, молодой человек.
- Прежде всего скажите, кто вы и почему ищете Пиррисона?
Этот вопрос прозвучал как приказ. Батурин молчал.
- Ну, что же?
- В древней Греции я был бы героем, - ответил он с плохо сдерживаемой
злобой, - а здесь я никто. У меня нет профессии. Я даже не знаю, сколько
разрядов в тарифной сетке. Сейчас я - самоубийца. Вам этого достаточно?
Батурин услышал сдержанный смех.
- Бросьте дурить. Вы не похожи на самоубийцу. Почему вы ищете Пиррисона?
- Это занятие мне по душе. Я думал так, когда согласился его искать.
Теперь я думаю иначе. Я ищу Пиррисона по поручению инженера Симбирцева.
- Кроме Пиррисона, он никого не поручал вам искать?
Батурин молчал. Он решил, что не надо скрываться, иначе провалится весь
его план.
- Вы слышите? - Она тронула его за рукав. - Что же, вы не хотите отвечать?
- Я ищу Пиррисона и вас.
- Это подло! - сказала она резко.
Она остановилась на пристани. Спазмы душили е„, она не могла говорить.
Батурин насмешливо посмотрел на не„ ии заметил длинные ресницы.
"Как у Вали" - подумал он и пристально вгляделся в е„ лицо. Оно было
измучено, неуемная боль стояла в глазах. Батурин подумал, что вот эта
женщина - жена Пиррисона, и вздрогнул от отвращения, от жалости, от мысли,
что е„ жд„т, может быть, судьба Вали.
Старики с фонарями безмолвно удили бычков и сиреневую розмаринку.
Чугунный маяк позванивал от ветревшегося фонаря, и то вырывался, то падал
во тьму кузов турецкой барки.
- Это подло! - повторила она и отвернулась. - Это сыск! Как он смеет
врываться в чужую жизнь! Как смеете вы...
"Ростислав" и "Алмаз" за республику,
Наш девиз боевой - резать публику, -
орали на пристани мальчишки.
- Давайте договоримся, - сказал Батурин резко. - Ни Пиррисон, ни вы мне
не нужны. Ни мне, ни Симбир
- Старая дворняга, - обозвал он капитана, прислонился лбом к косяку и
задумался. Задумчивость эта была, скорей, оцепенением, - он не услыхал
стука в дверь. Стук повторился.
Батурин нехотя открыл. Тонкий сулэт женщины обрисовался на исписанной
похабщиной стене. Она подняла глаза на Батурина, и он отступил. В т„мных
этих глазах была брезгливая враждебность.
- Простите, - Батурин узнал е„ низкий голос, - это вы ищете артиста
Гаррисона?
- Да.
Она снова взглянула на Батурина, и на этот раз он заметил в е„ глазах
л„гкое смятение, потом вопрос. Батурин закурил и стал спиной к свету.
- В газете напутали. Я ищу не Гаррисона, а Пиррисона.
Того, что случилось, Батурин не ожидал. Он услышал крик, бросился к
женщине и поддержал е„ за спину. М„ртво и страшно она свалилась на край
кровати, руки е„ свисали вниз, на одной из них Батурин увидел примету -
серебряный браслет. Он поднял е„ лицо и одну секунду пристально
разглядывал: оно было холодное и белое, как у мраморных богинь, о которых
он думал утром. Он налил в стакан желтоватой воды из графина. Из него
перед этим, видимо, пили водку: вода пахла спиртом. Зубы женщины стучали.
Батурин заставил е„ выпить несколько глотков.
- Прекратите бузу, граждане! - кричал внизу милиционер Коста. - Я тебе
покажу хватать, ид„м в район!
- Как душно. - Нелидова открыла глаза, в них стояли сл„зы. - Даже голова
закружилась. Если вам вс„ равно, пойд„мте к морю.
Они вышли. В кухмистерской было уже пусто, во дворе гармоника запутывала
сложные лады. Шли молча. Молчанье было шумное от множества мыслей. Старухи
протягивали букеты оживших к вечеру цветов и шептали:
- Возьмите для красавицы, молодой человек.
- Прежде всего скажите, кто вы и почему ищете Пиррисона?
Этот вопрос прозвучал как приказ. Батурин молчал.
- Ну, что же?
- В древней Греции я был бы героем, - ответил он с плохо сдерживаемой
злобой, - а здесь я никто. У меня нет профессии. Я даже не знаю, сколько
разрядов в тарифной сетке. Сейчас я - самоубийца. Вам этого достаточно?
Батурин услышал сдержанный смех.
- Бросьте дурить. Вы не похожи на самоубийцу. Почему вы ищете Пиррисона?
- Это занятие мне по душе. Я думал так, когда согласился его искать.
Теперь я думаю иначе. Я ищу Пиррисона по поручению инженера Симбирцева.
- Кроме Пиррисона, он никого не поручал вам искать?
Батурин молчал. Он решил, что не надо скрываться, иначе провалится весь
его план.
- Вы слышите? - Она тронула его за рукав. - Что же, вы не хотите отвечать?
- Я ищу Пиррисона и вас.
- Это подло! - сказала она резко.
Она остановилась на пристани. Спазмы душили е„, она не могла говорить.
Батурин насмешливо посмотрел на не„ ии заметил длинные ресницы.
"Как у Вали" - подумал он и пристально вгляделся в е„ лицо. Оно было
измучено, неуемная боль стояла в глазах. Батурин подумал, что вот эта
женщина - жена Пиррисона, и вздрогнул от отвращения, от жалости, от мысли,
что е„ жд„т, может быть, судьба Вали.
Старики с фонарями безмолвно удили бычков и сиреневую розмаринку.
Чугунный маяк позванивал от ветревшегося фонаря, и то вырывался, то падал
во тьму кузов турецкой барки.
- Это подло! - повторила она и отвернулась. - Это сыск! Как он смеет
врываться в чужую жизнь! Как смеете вы...
"Ростислав" и "Алмаз" за республику,
Наш девиз боевой - резать публику, -
орали на пристани мальчишки.
- Давайте договоримся, - сказал Батурин резко. - Ни Пиррисон, ни вы мне
не нужны. Ни мне, ни Симбир