шенства. Когда он доходил до него,
то бормотал: "Вот ч„ртова страна" - и, нахлобучив помятую кепку с золотым
якорем, спускался на жаркую улицу.
Объявление, начинавшееся с перечисления буфетов, столов и умывальников,
кончалось так: "40 табурети, 138 здули". Эти "здули" не давали капитану
покоя; спросить же прислугу он не решался, пожалуй, засмеют.
Во время одного из размышлений около инвентарного списка за спиной у
капитана прош„л, насвистывая, тяж„лый человек. Капитан оглянулся и увидел
широкую спину, легко свисавший чесучевый пиджак, лаковые туфли и носки
лимонного цвета. Незнакомец курил трубку, и капитан тотчас же узнал
настоящую медоносную "вирджинию" - трубочный табак Соедин„нных Штатов.
Незнакомец показался капитану подозрительным, и он решил о н„м разузнать.
В один из вечеров после этой встречи капитан был настроен радостно:
загадочное слово было внезапно расшифровано. Капитана осенило, когда он
брился и парикмахера Лазариди.
"Да ведь это стулья, - подумал он и захохотал. - Сто тридцать восемь
стульев, ч„рт их дери!"
Хохотал он долго, откашливая и спл„вывая в пепельницу.
Лазариди отставил бритву и сердито ждал. Он презирал капитана за
снисходительный отзыв о крейсере "Аверов" - гордости каждого грека.
"Аверов", с развевающимися бело-синими флагами, могучий, жутко дымящий
"Аверов" был грозой Эгейских морей. Только невежда и грубиян, каким был
этот шумный и своенравный человек, мог высказать предположение, что на
"Аверове" деревянные якоря. Лазариди обиделся.
Капитан отхохотался, взглянул в зеркало, и Лазариди, поднявший было
бритву, опустил е„ снова, - капитан побледнел и расматривал в зеркале
человека, сидевшего за столиком. Человек листал затр„панный "Прожектор".
Из угла его рта торчала трубка, один глаз был прищурен от дыма. Лицо
казалось обваренным кипятком от недавнего загара. Это был незнакомец,
прошедший на днях у капитана за спиной.
Капитан откинулся на спинку кресла, махнул Лазариди рукой, и брить„ было
закончено в угнетающем молчании. Только незнакомец тихо насвистывал
фокстрот и рассеянно поглядывал на улицу. Там сверкал розовый вечер, и
ж„лтая пыль сыпалась с мимоз на волосы женщин.
Капитан встал, медленно расплатился, долго считал и пересчитывал сдачу,
чего до тех пор никогда не делал. Лазариди взглянул на него с презрением и
обеими руками указал незнакомцу на стул.
- Побрить, - сказал тот и сел, высоко задрав ногу. Из-под полотняных брюк
виднелись клетчатые лимонного цвета носки.
" Ну да, он, - подумал капитан при взгляде на носки. - Американские
носки!"
Капитан вспотел, - три месяца не пропали даром. Он переш„л улицу и сел в
духане напротив, не спуская глаз с парикмахерской. Хозяин духана Антон
Харчилава, не спрашивая, поставил на стол бутылку качича и тарелку с
горячей требухой. На вывеске духана было написано: "Свежая требушка", и
этим блюдом Харчилава гордился по справедливости. Округлив глаза, он
таинственно шепнул капитану:
- Есть маджарка, сейчас брат прив„з из Гудаут. Пробуй, пожалуйста.
- Тащи. - Капитан не отрывался от окна парикмахерской. - Вот, получи
впер„д.
- Ради бога, завтра заплатишь, - рассердился Харчилава. - Что ты, сегодня
бежишь в Америку? Ай, какой человек, какой человек!
Харчилава поцококал и укоризненно помотал головой.
- Слушай, Антон. Вон у Лазариди, видишь, что это за гусь бреется? Рожа,
понимаешь, знакомая, а вспомнить никак не могу.
- Этот? - Харчилава, щ„лкая на сч„тах, взглянул на парикмахерскую. - Э
то бормотал: "Вот ч„ртова страна" - и, нахлобучив помятую кепку с золотым
якорем, спускался на жаркую улицу.
Объявление, начинавшееся с перечисления буфетов, столов и умывальников,
кончалось так: "40 табурети, 138 здули". Эти "здули" не давали капитану
покоя; спросить же прислугу он не решался, пожалуй, засмеют.
Во время одного из размышлений около инвентарного списка за спиной у
капитана прош„л, насвистывая, тяж„лый человек. Капитан оглянулся и увидел
широкую спину, легко свисавший чесучевый пиджак, лаковые туфли и носки
лимонного цвета. Незнакомец курил трубку, и капитан тотчас же узнал
настоящую медоносную "вирджинию" - трубочный табак Соедин„нных Штатов.
Незнакомец показался капитану подозрительным, и он решил о н„м разузнать.
В один из вечеров после этой встречи капитан был настроен радостно:
загадочное слово было внезапно расшифровано. Капитана осенило, когда он
брился и парикмахера Лазариди.
"Да ведь это стулья, - подумал он и захохотал. - Сто тридцать восемь
стульев, ч„рт их дери!"
Хохотал он долго, откашливая и спл„вывая в пепельницу.
Лазариди отставил бритву и сердито ждал. Он презирал капитана за
снисходительный отзыв о крейсере "Аверов" - гордости каждого грека.
"Аверов", с развевающимися бело-синими флагами, могучий, жутко дымящий
"Аверов" был грозой Эгейских морей. Только невежда и грубиян, каким был
этот шумный и своенравный человек, мог высказать предположение, что на
"Аверове" деревянные якоря. Лазариди обиделся.
Капитан отхохотался, взглянул в зеркало, и Лазариди, поднявший было
бритву, опустил е„ снова, - капитан побледнел и расматривал в зеркале
человека, сидевшего за столиком. Человек листал затр„панный "Прожектор".
Из угла его рта торчала трубка, один глаз был прищурен от дыма. Лицо
казалось обваренным кипятком от недавнего загара. Это был незнакомец,
прошедший на днях у капитана за спиной.
Капитан откинулся на спинку кресла, махнул Лазариди рукой, и брить„ было
закончено в угнетающем молчании. Только незнакомец тихо насвистывал
фокстрот и рассеянно поглядывал на улицу. Там сверкал розовый вечер, и
ж„лтая пыль сыпалась с мимоз на волосы женщин.
Капитан встал, медленно расплатился, долго считал и пересчитывал сдачу,
чего до тех пор никогда не делал. Лазариди взглянул на него с презрением и
обеими руками указал незнакомцу на стул.
- Побрить, - сказал тот и сел, высоко задрав ногу. Из-под полотняных брюк
виднелись клетчатые лимонного цвета носки.
" Ну да, он, - подумал капитан при взгляде на носки. - Американские
носки!"
Капитан вспотел, - три месяца не пропали даром. Он переш„л улицу и сел в
духане напротив, не спуская глаз с парикмахерской. Хозяин духана Антон
Харчилава, не спрашивая, поставил на стол бутылку качича и тарелку с
горячей требухой. На вывеске духана было написано: "Свежая требушка", и
этим блюдом Харчилава гордился по справедливости. Округлив глаза, он
таинственно шепнул капитану:
- Есть маджарка, сейчас брат прив„з из Гудаут. Пробуй, пожалуйста.
- Тащи. - Капитан не отрывался от окна парикмахерской. - Вот, получи
впер„д.
- Ради бога, завтра заплатишь, - рассердился Харчилава. - Что ты, сегодня
бежишь в Америку? Ай, какой человек, какой человек!
Харчилава поцококал и укоризненно помотал головой.
- Слушай, Антон. Вон у Лазариди, видишь, что это за гусь бреется? Рожа,
понимаешь, знакомая, а вспомнить никак не могу.
- Этот? - Харчилава, щ„лкая на сч„тах, взглянул на парикмахерскую. - Э