виду?
- Разная мелочь: бриллианты, золото, есть редкая художественная вещь -
икона, вырезанная из перламутра. Этой иконой благословили на царство
первого Романова.
- Откуда вы е„ взяли?
- Из музея. - Капитан замялся и решил врать до конца. - Спас от
большевиков. Вы знаете, - царь и вс„ прочее... Они был е„ уничтожили. В
икону вделаны жемчуга.
- Любопытно, - протянул американец, отвернулся и ответил по-русски: -
Нет, благодарю вас. Я спекуляцией не занимаюсь. И вам не советую.
- Ну, погоди, - сказал ему в спину капитан. - Ты у меня доходишься!
Американец обернулся и минуту в упор смотрел на капитана. Он как бы
примеривался. Капитан мрачно изучал его лицо. Оба поняли, что они враги, и
враги опасные. Капитан знал почему. Американец не знал, но догадывался,
что капитан за ним шпионит. Толстая губа его презрительно взд„рнулась,
показались широкие крепкие зубы. Он сказал, будто вскользь: "Будьте
осторожны", - и быстро повернул в боковую улицу.
Капитан вернулся к себе, звонил полчаса коридорному, тот не приш„л.
Капитан в сердцах обозвал всех туземцев "здулями" и л„г, изнывая от духоты
и мучаясь мыслью, что выдал себя с головой.
- Вот ч„ртова страна! - сказал он и, огорч„нный уснул.
Утром он понял с необычайной ясностью, что дело проиграно. Вместо
ловкого шахматного хода он пош„л на нелепое уличное столкновение. Батурин
и Берг так не сделали бы. Они были хитрее и тоньше.
Капитан ругал себя последними словами. Бревно! Бедь надо же было
разыграть грубого и неуклюжего шпика. "Позвольте прикурить", потом чушь с
иконой Романовых и, наконец, угроза: "Ты у меня доходишься".
Он решил разузнать об американце вс„, что возможно, вызвать Батурина и
тогда уже действовать. Два дня он посвятил осторожным расспросам и узнал,
что американец бывает в Сухуми очень часто. Жены у него нет. Жив„т он в
Тифлисе. Примерно раз в месяц приезжает в Сухум для погрузки табака.
Значит время терпит.
Тогда у капитана созрел сравнительно ясный план. Сначала надо найти
Нелидову, если же дневник не у не„, а у американца ( в ч„м капитан был
уверен ), то выудить дневник при помощи Нелидовой, поручив это дело
Батурину. За Виттолем же неотступно следить. Этот план казался простым и
приемлемым, - капитан гнал от себя мысль, что Нелидову, может быть, найти
не удастся.
- Мои парнишки найдут, - говорил он, улыбаясь, будто похлопывая невидимых
парнишек по плечу.
На капитана действовало, как и на всех, блистательное и густое сухумское
лето. Зной дрожал дымчатой влагой. Вс„ вокруг - и море, и горы, и город -
сливалось в хрустальную чашу, полную искр, блеска, теней и ветра.
Цвели мандаринники. Их запах изнурял капитана, железные нервы ослабли. По
собственным его словам, он дал "слабину". Потом зацвели магнолии и
принесли белую и сумрачную бессоницу.
Капитан слушал по ночам голос моря и с досадой думал о наступлении утра.
Оно кричало сотнями красок, было похоже на фруктовый базар, полно
жестикуляции, шипения шашлычного сала и клекочущих звуков. Он сравнивал и
думал, что в тропиках лучше: там краски шире, громаднее, там тишина...
девственный воздух наполнен исполинским медленным солнцем, подч„ркивающим
эту тишину. Там солнце не мешало думать, а в Сухуме оно казалось таким же
суетливым, как весь этот гомозящийся, дико вращающий белками город.
"Театральщина, - думал капитан. - Вертят буркалами, а никому не страшно!"
Капитан пристрастился к духану Харчилавы. На жестяной подставке были
разложены помидоры. Вни
- Разная мелочь: бриллианты, золото, есть редкая художественная вещь -
икона, вырезанная из перламутра. Этой иконой благословили на царство
первого Романова.
- Откуда вы е„ взяли?
- Из музея. - Капитан замялся и решил врать до конца. - Спас от
большевиков. Вы знаете, - царь и вс„ прочее... Они был е„ уничтожили. В
икону вделаны жемчуга.
- Любопытно, - протянул американец, отвернулся и ответил по-русски: -
Нет, благодарю вас. Я спекуляцией не занимаюсь. И вам не советую.
- Ну, погоди, - сказал ему в спину капитан. - Ты у меня доходишься!
Американец обернулся и минуту в упор смотрел на капитана. Он как бы
примеривался. Капитан мрачно изучал его лицо. Оба поняли, что они враги, и
враги опасные. Капитан знал почему. Американец не знал, но догадывался,
что капитан за ним шпионит. Толстая губа его презрительно взд„рнулась,
показались широкие крепкие зубы. Он сказал, будто вскользь: "Будьте
осторожны", - и быстро повернул в боковую улицу.
Капитан вернулся к себе, звонил полчаса коридорному, тот не приш„л.
Капитан в сердцах обозвал всех туземцев "здулями" и л„г, изнывая от духоты
и мучаясь мыслью, что выдал себя с головой.
- Вот ч„ртова страна! - сказал он и, огорч„нный уснул.
Утром он понял с необычайной ясностью, что дело проиграно. Вместо
ловкого шахматного хода он пош„л на нелепое уличное столкновение. Батурин
и Берг так не сделали бы. Они были хитрее и тоньше.
Капитан ругал себя последними словами. Бревно! Бедь надо же было
разыграть грубого и неуклюжего шпика. "Позвольте прикурить", потом чушь с
иконой Романовых и, наконец, угроза: "Ты у меня доходишься".
Он решил разузнать об американце вс„, что возможно, вызвать Батурина и
тогда уже действовать. Два дня он посвятил осторожным расспросам и узнал,
что американец бывает в Сухуми очень часто. Жены у него нет. Жив„т он в
Тифлисе. Примерно раз в месяц приезжает в Сухум для погрузки табака.
Значит время терпит.
Тогда у капитана созрел сравнительно ясный план. Сначала надо найти
Нелидову, если же дневник не у не„, а у американца ( в ч„м капитан был
уверен ), то выудить дневник при помощи Нелидовой, поручив это дело
Батурину. За Виттолем же неотступно следить. Этот план казался простым и
приемлемым, - капитан гнал от себя мысль, что Нелидову, может быть, найти
не удастся.
- Мои парнишки найдут, - говорил он, улыбаясь, будто похлопывая невидимых
парнишек по плечу.
На капитана действовало, как и на всех, блистательное и густое сухумское
лето. Зной дрожал дымчатой влагой. Вс„ вокруг - и море, и горы, и город -
сливалось в хрустальную чашу, полную искр, блеска, теней и ветра.
Цвели мандаринники. Их запах изнурял капитана, железные нервы ослабли. По
собственным его словам, он дал "слабину". Потом зацвели магнолии и
принесли белую и сумрачную бессоницу.
Капитан слушал по ночам голос моря и с досадой думал о наступлении утра.
Оно кричало сотнями красок, было похоже на фруктовый базар, полно
жестикуляции, шипения шашлычного сала и клекочущих звуков. Он сравнивал и
думал, что в тропиках лучше: там краски шире, громаднее, там тишина...
девственный воздух наполнен исполинским медленным солнцем, подч„ркивающим
эту тишину. Там солнце не мешало думать, а в Сухуме оно казалось таким же
суетливым, как весь этот гомозящийся, дико вращающий белками город.
"Театральщина, - думал капитан. - Вертят буркалами, а никому не страшно!"
Капитан пристрастился к духану Харчилавы. На жестяной подставке были
разложены помидоры. Вни