а. На н„м была ватная безрукавка; он
напомнил Батурину приснившегося тряпичного человека.
- Никого нет, - не оглядываясь, сказал Батурин. - Вам почудилось.
Валя легла, укуталась и пролежала, не двигаясь до утра.
Утром пошли на берег купаться, а потом пить чай в столовую. На берегу
Батурин смотрел издали на Валю, на е„ стройные и сильные ноги, на
маленькие трогательные груди. Крупные капли стекали по е„ плечам; солнце
било в глазаь она жмурилась, как девочка, и торопилась одеться.
Прикосновение к ней казалось Батурину кощунством. Он подумал, что надо
убивать всех мужчин, глядящих на женщину со слюнявым вожделением. Внезапно
эта мысль сузилась, и он сказал, улыбаясь:
- Я убью Пиррисона. Лучше его не встречать.
На рейде плавал в тумане серый пароход. Валя подошла к нему, - море
вспыхивало в глубине е„ глаз синими зеркалами. Зайчики от воды пробегали
по смуглому телу. Какой-то рыжий п„сик бежал за ней, лаял на волны и
откатывался от них мохнатым шаром.
В столовой со свежих букетов падали на скатерть капли воды. Родниковый
ветер продувал комнату. Полчаса назад он пролетел над Севастополем, над
морем; в н„м даже слышался запах водорослей, соли, женских ладоней. Море
переливалось, блестя и перекликаясь. Над террасой хлопали полосатые
полотнища, а чистильщик сапог сидел на корточках под акацией и ел маслины
с хлебом.
Валя взглянула на Батурина, покраснела и поняла, что теперь вс„ решено.
Из столовой она пошла к Ли Вану взять вещи - маленький чемодан. Батурин
ждал е„ в столовой. Прошло полчаса, час. Рыжий п„сик припл„лся в столовую,
сел около Батурина и сокруш„нно вздохнул. Батурин дал ему корочку: п„сик
деликатно взял е„ зубами и отош„л в угол. Глухая тревога, как тошнота,
подкатила к горлу. Почему Вали нет?
Батурин решил идти к Ли Вану. В дверях он столкнулся с Лойбой. Лойба
вбежал, морщась и улыбаясь. Мопассановские усы его были растр„паны.
- Здраствуйте, коллега! - крикнул он. - Вы здесь? Вы сидите, как философ,
и ничего не знаете.
Мимо столовой тяжело пробежал, придерживая кобуру, милиционер в пыльных
коричневых сапогах. За ним быстро прошло несколько греков в крахмальных
рубахах без воротничков.
"Должно быть парикмахеры", - подумал Батурин и спросил грубо:
- В ч„м дело?
- Курву одну убили, вот тут за углом, в прачечном заведении.
- Кого?
- Ну, знаете, девку гулящую.
Батурин стремительно ударил Лойбу кулаком в переносицу. Лойба схватился
за стену, издал крысиный писк и упал на стул мягко и тупо.
- Паршивая сволочь! - крикнул он в спину Батурину, размазывая по усам
липкую кровь. - Я покажу тебе, как драться, психопат!
Батурин плохо помнил, как попал в прачечную. Он покачнулся, упал, разбил
в кровь колено. Запах жавеля и пара протрезвил его. Отчаянье, от которого
мутнеет в глазах и можно убить каждого, кто подверн„тся по дороге, дало
ему последнюю нечеловеческую силу. Он только стиснул зубы, когда увидел на
полу Валино тело, опухший ч„рный висок и прекрасные, но уже м„ртвые глаза.
Юбка была разорвана, была видна нога в тугом высоком чулке, рядом валялся
чугунный утюг с большой деревянной ручкой.
Милиционер в коричневых сапогах прикрыл труп простын„й. Батурин
отшатнулся, - в углу простыни были вышиты латинские буквы "G. P."
Батурин прислонился к стене: голова его стучала об стенку: он стиснул
себе подбородок, чтобы унять дрожь.
Милицейский с портфелем допрашивал беременную бабу, жену Ли Вана. Ли Ван
скрылся.
- Вы знаете убитую?
- Не, не зн
напомнил Батурину приснившегося тряпичного человека.
- Никого нет, - не оглядываясь, сказал Батурин. - Вам почудилось.
Валя легла, укуталась и пролежала, не двигаясь до утра.
Утром пошли на берег купаться, а потом пить чай в столовую. На берегу
Батурин смотрел издали на Валю, на е„ стройные и сильные ноги, на
маленькие трогательные груди. Крупные капли стекали по е„ плечам; солнце
било в глазаь она жмурилась, как девочка, и торопилась одеться.
Прикосновение к ней казалось Батурину кощунством. Он подумал, что надо
убивать всех мужчин, глядящих на женщину со слюнявым вожделением. Внезапно
эта мысль сузилась, и он сказал, улыбаясь:
- Я убью Пиррисона. Лучше его не встречать.
На рейде плавал в тумане серый пароход. Валя подошла к нему, - море
вспыхивало в глубине е„ глаз синими зеркалами. Зайчики от воды пробегали
по смуглому телу. Какой-то рыжий п„сик бежал за ней, лаял на волны и
откатывался от них мохнатым шаром.
В столовой со свежих букетов падали на скатерть капли воды. Родниковый
ветер продувал комнату. Полчаса назад он пролетел над Севастополем, над
морем; в н„м даже слышался запах водорослей, соли, женских ладоней. Море
переливалось, блестя и перекликаясь. Над террасой хлопали полосатые
полотнища, а чистильщик сапог сидел на корточках под акацией и ел маслины
с хлебом.
Валя взглянула на Батурина, покраснела и поняла, что теперь вс„ решено.
Из столовой она пошла к Ли Вану взять вещи - маленький чемодан. Батурин
ждал е„ в столовой. Прошло полчаса, час. Рыжий п„сик припл„лся в столовую,
сел около Батурина и сокруш„нно вздохнул. Батурин дал ему корочку: п„сик
деликатно взял е„ зубами и отош„л в угол. Глухая тревога, как тошнота,
подкатила к горлу. Почему Вали нет?
Батурин решил идти к Ли Вану. В дверях он столкнулся с Лойбой. Лойба
вбежал, морщась и улыбаясь. Мопассановские усы его были растр„паны.
- Здраствуйте, коллега! - крикнул он. - Вы здесь? Вы сидите, как философ,
и ничего не знаете.
Мимо столовой тяжело пробежал, придерживая кобуру, милиционер в пыльных
коричневых сапогах. За ним быстро прошло несколько греков в крахмальных
рубахах без воротничков.
"Должно быть парикмахеры", - подумал Батурин и спросил грубо:
- В ч„м дело?
- Курву одну убили, вот тут за углом, в прачечном заведении.
- Кого?
- Ну, знаете, девку гулящую.
Батурин стремительно ударил Лойбу кулаком в переносицу. Лойба схватился
за стену, издал крысиный писк и упал на стул мягко и тупо.
- Паршивая сволочь! - крикнул он в спину Батурину, размазывая по усам
липкую кровь. - Я покажу тебе, как драться, психопат!
Батурин плохо помнил, как попал в прачечную. Он покачнулся, упал, разбил
в кровь колено. Запах жавеля и пара протрезвил его. Отчаянье, от которого
мутнеет в глазах и можно убить каждого, кто подверн„тся по дороге, дало
ему последнюю нечеловеческую силу. Он только стиснул зубы, когда увидел на
полу Валино тело, опухший ч„рный висок и прекрасные, но уже м„ртвые глаза.
Юбка была разорвана, была видна нога в тугом высоком чулке, рядом валялся
чугунный утюг с большой деревянной ручкой.
Милиционер в коричневых сапогах прикрыл труп простын„й. Батурин
отшатнулся, - в углу простыни были вышиты латинские буквы "G. P."
Батурин прислонился к стене: голова его стучала об стенку: он стиснул
себе подбородок, чтобы унять дрожь.
Милицейский с портфелем допрашивал беременную бабу, жену Ли Вана. Ли Ван
скрылся.
- Вы знаете убитую?
- Не, не зн