рта папиросой и прищуренным глазом - возился с лыжами, мазал их
д„гтем и натирал тряпкой до сверхъестественного блеска.
Капитан прибирал комнату, половицы стонали под его ботинками. Он бранился
с Миссури по-английски. С ней он говорил всегда по-английски, чтобы не
забывала языка. Миссури, растопырив пятерню, яростно вылизывала лапу,
вывернув е„ и держа перед собой, как зеркало и искоса поглядывала на
капитана.
- Я тебе посмотрю, - бормотал капитан. - Продажная тварь! Где сосиски?
Миссури зевнула. Капитан крикнул через стену Батурину:
- Слопала сосиски! Ч„рт е„ знает, чем теперь лирика угощать. Сбегайте в
кооператив, притащите какой-нибудь штуковины.
Батурин пош„л. День прозрачно дымился. Шапки снега на заборах казались
страшно знакомыми, - где-то он читал об этом, в старом романе - не то
Измайлова, не то Бобрыкина.
Когда он вернулся, солнце вкось ударило в глаза через золотистые волосы.
У окна сидела Наташа в свитере. Инженер ходил по комнате, насвистывая
фокстрот. Берг накрывал на стол, а капитан, улыбаясь, показывая
единственный передний зуб, возился с кофейником. Запах кофе был
удивительно крепок: казалось, зима и дощатые стены пахнет кофе. Окна
запотели, и солнечный свет стал апельсиновым.
За кофе капитан строго и по заранее намеченному плану допросил Наташу:
куда уехала Нелидова, как она одевается, каков е„ муж ( фамилия его
оказалась Пиррисон ), были ли у них знакомые на юге, а если были, то где,
и в конце потребовал точных примет Пиррисона.
Куда уехала Нелидова - Наташа не знала. Вернее всего, на Кавказское
побережье - в Новороссийск, Туапсе, Батум. Но, может быть, она в
Ростове-на-Дону. Уехала она с Курского вокзала, е„ никто не провожал,
билет у не„ был до Ростова.
Пиррисон - бывший киноартист. Он больше насвистывал, чем говорил. (
Наташа с упр„ком взглянула на Симбирцева ), был как-то неприятно весел,
жил давно завед„нными рефлексами.
- Не человек, а сплошная привычка. Румяный, в круглых очках. Весил шесть
пудов.
- Субчик неважный, - определил капитан.
Знакомые на юге были, кажется у Пиррисона, в Тифлисе. Приметы Нелидовой
Наташа не стала перечислять, а вынула из сумочки фотографию и передала
капитану.
Капитан разглядывал долго, глаза его нахмурились, как в штормовую погоду.
Разглядывая карточки он закончил словами:
- Да... с ней будет много возни...
Он передал карточку Батурину. Батурин взглянул, медленно поднял голову и
растерянно улыбнулся.
- Что за ч„рт! Эту женщину я сегодня видел во сне. Сны я запоминаю редко.
- Начинается чертовщина!
Капитан ни разу в жизни не видел ни одного сна и был уверен, что они
снятся только женоподобным мужчинам и старухам.
- Удивляюсь, почему вы до сих пор не купили себе Мартына Задеку?
Берг, к которому вернулось самообладание, сделал скучающее лицо.
"Молчаливый этот Батурин, а между тем полон сантиментов".
Но Батурин сон не рассказал. Враждебность к этому сну напугала его, он
покраснел и перев„л разговор на другую тему.
В сны он, конечно не верил. Но власть их над ним была поразительна.
Бывало так: много раз он встречался с человеком и не видел в н„м ничего
любопытного, не приглядывался. Потом во сне этот человек сталкивался с ним
в средневековом городе или в голубом, вымытом дождями парке, и Батурин как
бы очищал его от скорлупы обыденной жизни.
Невольно, почти не созновая этого, Батурин начал и в жизни стремиться к
тому, что он видел во сне. Это занятие приобрело характер азартной игры.
С
д„гтем и натирал тряпкой до сверхъестественного блеска.
Капитан прибирал комнату, половицы стонали под его ботинками. Он бранился
с Миссури по-английски. С ней он говорил всегда по-английски, чтобы не
забывала языка. Миссури, растопырив пятерню, яростно вылизывала лапу,
вывернув е„ и держа перед собой, как зеркало и искоса поглядывала на
капитана.
- Я тебе посмотрю, - бормотал капитан. - Продажная тварь! Где сосиски?
Миссури зевнула. Капитан крикнул через стену Батурину:
- Слопала сосиски! Ч„рт е„ знает, чем теперь лирика угощать. Сбегайте в
кооператив, притащите какой-нибудь штуковины.
Батурин пош„л. День прозрачно дымился. Шапки снега на заборах казались
страшно знакомыми, - где-то он читал об этом, в старом романе - не то
Измайлова, не то Бобрыкина.
Когда он вернулся, солнце вкось ударило в глаза через золотистые волосы.
У окна сидела Наташа в свитере. Инженер ходил по комнате, насвистывая
фокстрот. Берг накрывал на стол, а капитан, улыбаясь, показывая
единственный передний зуб, возился с кофейником. Запах кофе был
удивительно крепок: казалось, зима и дощатые стены пахнет кофе. Окна
запотели, и солнечный свет стал апельсиновым.
За кофе капитан строго и по заранее намеченному плану допросил Наташу:
куда уехала Нелидова, как она одевается, каков е„ муж ( фамилия его
оказалась Пиррисон ), были ли у них знакомые на юге, а если были, то где,
и в конце потребовал точных примет Пиррисона.
Куда уехала Нелидова - Наташа не знала. Вернее всего, на Кавказское
побережье - в Новороссийск, Туапсе, Батум. Но, может быть, она в
Ростове-на-Дону. Уехала она с Курского вокзала, е„ никто не провожал,
билет у не„ был до Ростова.
Пиррисон - бывший киноартист. Он больше насвистывал, чем говорил. (
Наташа с упр„ком взглянула на Симбирцева ), был как-то неприятно весел,
жил давно завед„нными рефлексами.
- Не человек, а сплошная привычка. Румяный, в круглых очках. Весил шесть
пудов.
- Субчик неважный, - определил капитан.
Знакомые на юге были, кажется у Пиррисона, в Тифлисе. Приметы Нелидовой
Наташа не стала перечислять, а вынула из сумочки фотографию и передала
капитану.
Капитан разглядывал долго, глаза его нахмурились, как в штормовую погоду.
Разглядывая карточки он закончил словами:
- Да... с ней будет много возни...
Он передал карточку Батурину. Батурин взглянул, медленно поднял голову и
растерянно улыбнулся.
- Что за ч„рт! Эту женщину я сегодня видел во сне. Сны я запоминаю редко.
- Начинается чертовщина!
Капитан ни разу в жизни не видел ни одного сна и был уверен, что они
снятся только женоподобным мужчинам и старухам.
- Удивляюсь, почему вы до сих пор не купили себе Мартына Задеку?
Берг, к которому вернулось самообладание, сделал скучающее лицо.
"Молчаливый этот Батурин, а между тем полон сантиментов".
Но Батурин сон не рассказал. Враждебность к этому сну напугала его, он
покраснел и перев„л разговор на другую тему.
В сны он, конечно не верил. Но власть их над ним была поразительна.
Бывало так: много раз он встречался с человеком и не видел в н„м ничего
любопытного, не приглядывался. Потом во сне этот человек сталкивался с ним
в средневековом городе или в голубом, вымытом дождями парке, и Батурин как
бы очищал его от скорлупы обыденной жизни.
Невольно, почти не созновая этого, Батурин начал и в жизни стремиться к
тому, что он видел во сне. Это занятие приобрело характер азартной игры.
С