анов, к круглым девичьим коленям и к вес„лым глазам
парижских шоф„ров. В этих днях было смешение диккенского уюта с новейшими
моторами "ситроена". Мне нестерпимо хотелось поехать в Бретань, в эту
страну, похожую на детские переводные картинки. Там клейко и старо пахнет
зеленью и морем. В такие дни жизнь казалась мне сделанной игрушечным
мастером, - от не„ ш„л запах свежих опилок, краски и снега..."
Батурин закрыл тетрадь, задул свечу и подош„л к окну. Над горами полыхали
зв„зды. Монотонно гудел Терек, да слышался пьяный храп неудачника-хозяина.
Батурин осторожно л„г рядом с Бергом. От холода у него ныло плечо, он не
мог заснуть. Берг к утру проснулся, поглядел за окно. Сизый, как бы
налитый мутной водой рассвет неуютно вползал в комнату. Берг согрелся и
ему хотелось, чтобы ночь тянулась бесконечно. Он тихо спросил Батурина:
- Скажите мне правду, - она простила меня?
- Да.
- Как вы думаете, - спросил ещ„ тише Берг, - лет, через сто люди найдут
способ вылечивать раны, которые теперь считаются смертельными?
- Конечно.
- Мы рано с вами родились, Батурин.
Капитан повернулся на другой бок и проворчал:
- Бросьте разводить философию. Вот невозможные типы!
Берг затих.
Утром машина вынесла их из ущелья, - горы остались позади дымной стеной.
Они прямо подымались из серой по осени степи. Над равниной висело
реденькое, русское небо, дул т„плый ветерок, пахло дымом соломы.
На западе глыбой ломаного льда синел Эльбрус. Кавказ отодвигался в
туманы, в нескончаемые дали.
ЭХ, РОССИЯ, РОССИЯ!..
Пароход из Москвы опаздывал. Паромщики разожгли на морском берегу кост„р,
- в осеннем дне зашумел огонь. Над Окой потянуло л„гким дымком. Приокские
луга стояли в росе дождя, съеденные ненастьем. Бурые листья падали со
старой ветлы у пристани.
Глан предложил пойти дожидаться в чайную. Нелидова и Батурин согласились.
Они пошли через рыжие пески в Верхний Белоомут. С ч„рных веток ветер
стряхивал отстоявшиеся капли. За чистыми окошками краснела герань;
казалось, воздух был пропитан назойливым сладким запахом е„ листьев.
В тр„х верстах от Белоомута в сельце Ивняги жила нянька Нелидовой - бабка
Анисья. Муж е„ - огородник - вс„ время пропадал по ярмаркам. Новый дом со
светлой горницей весь год стоял пустой, - старуха жила на ч„рной половине.
Теперь в горнице поселились Нелидова, Батурин и Глан. Глан бывал в горнице
только дн„м, ночевал он на сеновале. Батурин спал в клетушке олодо
горницы, из окна была видна Ока, а по ночам - редкие береговые огни.
Приехали они сюда на неделю, но жили уже две - ждали Берга.
В чайной на втором этаже, на закоптелых стенах были наклеены портреты
вождей - Ленина, Калинина. За узкими окнами стучали о стену худые бер„зы.
Накрапывал дождь. Среди площади чернели дозатые ларьки - место густо
унавоженных и сытых базаров.
- Эх, Россия, Россия! - промолвил Глан и задумался, глядя, как по
верхушкам бер„з дует морской ветер.
Поздняя осень здесь, в Рязанской губернии, была холодна. Бодрили
рассветы, съедавшие листву крепкой росой.
Глан любил ходить за покупками из Ивнягов в Белоомут через бер„зовый лес.
Идти и слушать, как шелестит дождь, насвистывать, смотреть на туман над
Окой. Вода в реке была железного цвета.
Отогревшись в чайной, среди пара и белых фарфоровых чайников, Глан
возвращался всегда в сумерки. Дни стояли короткие, похожие на серые и
медленные проблески. Волчья тишина залегала в полях. С востока ползла
густая и дикая ночь - ночь смутного в
парижских шоф„ров. В этих днях было смешение диккенского уюта с новейшими
моторами "ситроена". Мне нестерпимо хотелось поехать в Бретань, в эту
страну, похожую на детские переводные картинки. Там клейко и старо пахнет
зеленью и морем. В такие дни жизнь казалась мне сделанной игрушечным
мастером, - от не„ ш„л запах свежих опилок, краски и снега..."
Батурин закрыл тетрадь, задул свечу и подош„л к окну. Над горами полыхали
зв„зды. Монотонно гудел Терек, да слышался пьяный храп неудачника-хозяина.
Батурин осторожно л„г рядом с Бергом. От холода у него ныло плечо, он не
мог заснуть. Берг к утру проснулся, поглядел за окно. Сизый, как бы
налитый мутной водой рассвет неуютно вползал в комнату. Берг согрелся и
ему хотелось, чтобы ночь тянулась бесконечно. Он тихо спросил Батурина:
- Скажите мне правду, - она простила меня?
- Да.
- Как вы думаете, - спросил ещ„ тише Берг, - лет, через сто люди найдут
способ вылечивать раны, которые теперь считаются смертельными?
- Конечно.
- Мы рано с вами родились, Батурин.
Капитан повернулся на другой бок и проворчал:
- Бросьте разводить философию. Вот невозможные типы!
Берг затих.
Утром машина вынесла их из ущелья, - горы остались позади дымной стеной.
Они прямо подымались из серой по осени степи. Над равниной висело
реденькое, русское небо, дул т„плый ветерок, пахло дымом соломы.
На западе глыбой ломаного льда синел Эльбрус. Кавказ отодвигался в
туманы, в нескончаемые дали.
ЭХ, РОССИЯ, РОССИЯ!..
Пароход из Москвы опаздывал. Паромщики разожгли на морском берегу кост„р,
- в осеннем дне зашумел огонь. Над Окой потянуло л„гким дымком. Приокские
луга стояли в росе дождя, съеденные ненастьем. Бурые листья падали со
старой ветлы у пристани.
Глан предложил пойти дожидаться в чайную. Нелидова и Батурин согласились.
Они пошли через рыжие пески в Верхний Белоомут. С ч„рных веток ветер
стряхивал отстоявшиеся капли. За чистыми окошками краснела герань;
казалось, воздух был пропитан назойливым сладким запахом е„ листьев.
В тр„х верстах от Белоомута в сельце Ивняги жила нянька Нелидовой - бабка
Анисья. Муж е„ - огородник - вс„ время пропадал по ярмаркам. Новый дом со
светлой горницей весь год стоял пустой, - старуха жила на ч„рной половине.
Теперь в горнице поселились Нелидова, Батурин и Глан. Глан бывал в горнице
только дн„м, ночевал он на сеновале. Батурин спал в клетушке олодо
горницы, из окна была видна Ока, а по ночам - редкие береговые огни.
Приехали они сюда на неделю, но жили уже две - ждали Берга.
В чайной на втором этаже, на закоптелых стенах были наклеены портреты
вождей - Ленина, Калинина. За узкими окнами стучали о стену худые бер„зы.
Накрапывал дождь. Среди площади чернели дозатые ларьки - место густо
унавоженных и сытых базаров.
- Эх, Россия, Россия! - промолвил Глан и задумался, глядя, как по
верхушкам бер„з дует морской ветер.
Поздняя осень здесь, в Рязанской губернии, была холодна. Бодрили
рассветы, съедавшие листву крепкой росой.
Глан любил ходить за покупками из Ивнягов в Белоомут через бер„зовый лес.
Идти и слушать, как шелестит дождь, насвистывать, смотреть на туман над
Окой. Вода в реке была железного цвета.
Отогревшись в чайной, среди пара и белых фарфоровых чайников, Глан
возвращался всегда в сумерки. Дни стояли короткие, похожие на серые и
медленные проблески. Волчья тишина залегала в полях. С востока ползла
густая и дикая ночь - ночь смутного в