Пруссии настало.
Понявши, он заказал план Мольтке, заказал иголки оружейникам и
систематически, с немецкой бесцеремонной грубостию забрал спелые немецкие
груши и ссыпал смешному Фридриху-Вильгельму в фартух, уверив его, что он
герой по особенному чуду лютеранского бога.
Я не верю, чтоб судьбы мира оставались надолго в руках немцев и
Гогенцоллернов. Это невозможно, это противно человеческому смыслу, противно
исторической эстетике. Я скажу, как Кент Лиру, только обратно:
"В тебе, Боруссия, нет ничего, что бы я мог назвать царем". Но все же
Пруссия отодвинула Францию на вто(448)рой план и сама села на первое место.
Но все же, окрасив в один цвет пестрые лоскутья немецкого отечества, она
будет предписывать законы Европе до тех пор, пока законы ее будут
предписывать штыком и исполнять картечью, по самой простой причине: потому
что у нее больше штыков и больше картечей.
За прусской волной подымается уже другая, не очень заботясь, нравится
это или нет классическим старикам.
Англия хитро хранит вид силы, отошедши в сторону, будто гордая в своем
мнимом неучастии... Она почувствовала в глубине своих внутренностей ту же
социальную боль, которую она так легко вылечила в 1848 полицейскими
палками... Но потуги посильней... и она втягивает далеко хватающие щупальцы
свои на домашнюю борьбу.
Франция, удивленная, сконфуженная переменой положения, грозит не
Пруссии войной, а Италии, если она дотронется до временных владений вечного
отца, и собирает деньги на памятник Вольтеру.
Воскресит ли латинскую Европу дерущая уши прусская труба последнего
военного суда, разбудит ли ее приближение ученых варваров?
Chi lo sa?120
...Я приехал в Геную с американцами, только что переплывшими океан.
Генуя их поразила. Все читанное ими в книгах о старом свете они увидели очью
и не могли насмотреться на средневековые улицы - гористые, узкие, черные, на
необычайной вышины домы, на полуразрушенные переходы, укрепления и проч.
Мы взошли в сени какого-то дворца. Крик восторга вырвался у одного из
американцев. "Как эти люди жили, - повторял он, - как они жили! Что за
размеры, что за изящество! Нет, ничего подобного вы не найдете у нас". И он
готов был покраснеть за свою Америку. Мы заглянули внутрь огромной залы.
Былые хозяева их в портретах, картины, картины, стены, сдавшие цвет, старая
мебель, старые гербы, нежилой воздух, пустота и старик кустод121 в черной
вязаной скуфье, в черном потертом сертуке, с связкой ключей... все так и
говорило, (449) что это уж не дом, а редкость, саркофаг, пышный след
прошедшей жизни.
- Да, - сказал я, выходя, американцам, - вы совершенно правы, люди эти
хорошо жили.
(Март 1867.)
. LA BELE FRANCE122
Ahl que j'ai douce souvenance
De ce beau pays de France!123
I. ANTE PORTAS124
Франция была для меня заперта. Год спустя после моего приезда в Ниццу,
летом 1851, я написал письмо Леону Фоше, тогдашнему министру внутренних дел,
и просил его дозволения приехать на несколько дней в Париж. "У меня в Париже
дом, и я должен им заняться"; истый экономист не мог не сдаться на это
доказательство, и я получил разрешение приехать "на самое короткое время".
В 1852 я просил права проехать Францией в Англию - отказ. В 1856 я
хотел возвратиться из Англии в Швейцарию и снова просил визы - отказ. Я
написал в фрибургский Conseil d'Etat1
Понявши, он заказал план Мольтке, заказал иголки оружейникам и
систематически, с немецкой бесцеремонной грубостию забрал спелые немецкие
груши и ссыпал смешному Фридриху-Вильгельму в фартух, уверив его, что он
герой по особенному чуду лютеранского бога.
Я не верю, чтоб судьбы мира оставались надолго в руках немцев и
Гогенцоллернов. Это невозможно, это противно человеческому смыслу, противно
исторической эстетике. Я скажу, как Кент Лиру, только обратно:
"В тебе, Боруссия, нет ничего, что бы я мог назвать царем". Но все же
Пруссия отодвинула Францию на вто(448)рой план и сама села на первое место.
Но все же, окрасив в один цвет пестрые лоскутья немецкого отечества, она
будет предписывать законы Европе до тех пор, пока законы ее будут
предписывать штыком и исполнять картечью, по самой простой причине: потому
что у нее больше штыков и больше картечей.
За прусской волной подымается уже другая, не очень заботясь, нравится
это или нет классическим старикам.
Англия хитро хранит вид силы, отошедши в сторону, будто гордая в своем
мнимом неучастии... Она почувствовала в глубине своих внутренностей ту же
социальную боль, которую она так легко вылечила в 1848 полицейскими
палками... Но потуги посильней... и она втягивает далеко хватающие щупальцы
свои на домашнюю борьбу.
Франция, удивленная, сконфуженная переменой положения, грозит не
Пруссии войной, а Италии, если она дотронется до временных владений вечного
отца, и собирает деньги на памятник Вольтеру.
Воскресит ли латинскую Европу дерущая уши прусская труба последнего
военного суда, разбудит ли ее приближение ученых варваров?
Chi lo sa?120
...Я приехал в Геную с американцами, только что переплывшими океан.
Генуя их поразила. Все читанное ими в книгах о старом свете они увидели очью
и не могли насмотреться на средневековые улицы - гористые, узкие, черные, на
необычайной вышины домы, на полуразрушенные переходы, укрепления и проч.
Мы взошли в сени какого-то дворца. Крик восторга вырвался у одного из
американцев. "Как эти люди жили, - повторял он, - как они жили! Что за
размеры, что за изящество! Нет, ничего подобного вы не найдете у нас". И он
готов был покраснеть за свою Америку. Мы заглянули внутрь огромной залы.
Былые хозяева их в портретах, картины, картины, стены, сдавшие цвет, старая
мебель, старые гербы, нежилой воздух, пустота и старик кустод121 в черной
вязаной скуфье, в черном потертом сертуке, с связкой ключей... все так и
говорило, (449) что это уж не дом, а редкость, саркофаг, пышный след
прошедшей жизни.
- Да, - сказал я, выходя, американцам, - вы совершенно правы, люди эти
хорошо жили.
(Март 1867.)
. LA BELE FRANCE122
Ahl que j'ai douce souvenance
De ce beau pays de France!123
I. ANTE PORTAS124
Франция была для меня заперта. Год спустя после моего приезда в Ниццу,
летом 1851, я написал письмо Леону Фоше, тогдашнему министру внутренних дел,
и просил его дозволения приехать на несколько дней в Париж. "У меня в Париже
дом, и я должен им заняться"; истый экономист не мог не сдаться на это
доказательство, и я получил разрешение приехать "на самое короткое время".
В 1852 я просил права проехать Францией в Англию - отказ. В 1856 я
хотел возвратиться из Англии в Швейцарию и снова просил визы - отказ. Я
написал в фрибургский Conseil d'Etat1