того чтобы иметь его, можно
стесниться, надобно стоять дружно. Рим - черта границы, знамя, он перед
глазами, он мешает спать, мешает торговать, он поддерживает лихорадку. В
Риме все переменится, все оборвется... там кажется заключение, венец; совсем
нет - там начало. (441)
Народы, искупающие свою независимость, никогда не знают, и это
превосходно, что независимость сама по себе ничего не дает, кроме прав
совершеннолетия, кроме места между пэрами, кроме признания гражданской
способности совершать акты - и только.
Какой же акт возвестится нам с высоты Капитолия и виринала, что
провозгласится миру на римском Форуме или на том балконе, с которого папа
века благословлял "вселенную и город"?
Провозгласить "независимость" sans phrases110 мало. А другого ничего
нет... и мне -подчас кажется, что в тот день, когда Гарибальди бросит свой
ненужный больше меч и наденет тогу virilis111 на плечи Италии, ему останется
всенародно обняться на берегах Тибра с своим maestro112 Маццини и сказать с
ним вместе: "Ныне отпущаеши!"
Я это говорю за них, а не против них.
Будущность их обеспечена, их два имени станут высоко и светло во всей
Италии от Фьюме до Мессины и будут подыматься выше и выше во всей печальной
Европе по мере исторического понижения и измельчания ее людей.
Но вряд пойдет ли Италия по программе великого карбонаро и великого
воина; их религия совершила чудеса, она разбудила мысль, она подняла меч,
это труба, разбудившая спящих, знамя, с которым Италия завоевала себя...
Половина идеала Маццини исполнилась и именно потому, что другая часть далеко
перехватывала через возможное. Что Маццини теперь уж стал слабее, в этом его
успех и величие, он стал беднее той частию своего идеала, которая перешла в
действительность, это - слабость после родов. В виду берега Колумбу стоило
плыть и нечего было употреблять все силы своего неукротимого духа. Мы в
нашем круге испытали подобное... Где сила, которую придавала нашему слову
борьба против крепостного права, против отсутствия всякого суда, всякой
гласности?
Рим - Америка Маццини... Дальнейших зародышей viables113 в его
программе нет - она была рассчитана на борьбу за единство и Рим. (442)
- А демократическая республика?
Это та великая награда за гробом, которой напутствовались люди на
деяния и подвиги и в которую горячо и искренно верили и проповедники и
мученики...
К ней идет и теперь часть твердых стариков, закаленных сподвижников
Маццини, непреклонных, несдающихся, неподкупных, неутомимых каменщиков,
которые вывели фундаменты новой Италии и, когда недоставало цемента, давали
на него свою кровь. Но много ли их? И кто пойдет за ними?
Пока тройное ярмо немца, Бурбона и папы давило шею Италии - эти
энергические монахи-воины ордена св. Маццини находили везде сочувствие.
Принчипессы и студенты, ювелиры и доктора, актеры и попы, художники и
адвокаты, все образованное в мещанстве, все поднявшее голову между
работниками, офицеры и солдаты, все тайно, явно было с ними, работало для
них. Республики хотели немногие, - независимости и единства - все.
Независимости они добились, единство на французский манер им опротивело,
республики они не хотят. Современный порядок дел во многом итальянцам по
плечу, им туда же хочется представлять "сильную и величественную" фигуру в
сонме е
стесниться, надобно стоять дружно. Рим - черта границы, знамя, он перед
глазами, он мешает спать, мешает торговать, он поддерживает лихорадку. В
Риме все переменится, все оборвется... там кажется заключение, венец; совсем
нет - там начало. (441)
Народы, искупающие свою независимость, никогда не знают, и это
превосходно, что независимость сама по себе ничего не дает, кроме прав
совершеннолетия, кроме места между пэрами, кроме признания гражданской
способности совершать акты - и только.
Какой же акт возвестится нам с высоты Капитолия и виринала, что
провозгласится миру на римском Форуме или на том балконе, с которого папа
века благословлял "вселенную и город"?
Провозгласить "независимость" sans phrases110 мало. А другого ничего
нет... и мне -подчас кажется, что в тот день, когда Гарибальди бросит свой
ненужный больше меч и наденет тогу virilis111 на плечи Италии, ему останется
всенародно обняться на берегах Тибра с своим maestro112 Маццини и сказать с
ним вместе: "Ныне отпущаеши!"
Я это говорю за них, а не против них.
Будущность их обеспечена, их два имени станут высоко и светло во всей
Италии от Фьюме до Мессины и будут подыматься выше и выше во всей печальной
Европе по мере исторического понижения и измельчания ее людей.
Но вряд пойдет ли Италия по программе великого карбонаро и великого
воина; их религия совершила чудеса, она разбудила мысль, она подняла меч,
это труба, разбудившая спящих, знамя, с которым Италия завоевала себя...
Половина идеала Маццини исполнилась и именно потому, что другая часть далеко
перехватывала через возможное. Что Маццини теперь уж стал слабее, в этом его
успех и величие, он стал беднее той частию своего идеала, которая перешла в
действительность, это - слабость после родов. В виду берега Колумбу стоило
плыть и нечего было употреблять все силы своего неукротимого духа. Мы в
нашем круге испытали подобное... Где сила, которую придавала нашему слову
борьба против крепостного права, против отсутствия всякого суда, всякой
гласности?
Рим - Америка Маццини... Дальнейших зародышей viables113 в его
программе нет - она была рассчитана на борьбу за единство и Рим. (442)
- А демократическая республика?
Это та великая награда за гробом, которой напутствовались люди на
деяния и подвиги и в которую горячо и искренно верили и проповедники и
мученики...
К ней идет и теперь часть твердых стариков, закаленных сподвижников
Маццини, непреклонных, несдающихся, неподкупных, неутомимых каменщиков,
которые вывели фундаменты новой Италии и, когда недоставало цемента, давали
на него свою кровь. Но много ли их? И кто пойдет за ними?
Пока тройное ярмо немца, Бурбона и папы давило шею Италии - эти
энергические монахи-воины ордена св. Маццини находили везде сочувствие.
Принчипессы и студенты, ювелиры и доктора, актеры и попы, художники и
адвокаты, все образованное в мещанстве, все поднявшее голову между
работниками, офицеры и солдаты, все тайно, явно было с ними, работало для
них. Республики хотели немногие, - независимости и единства - все.
Независимости они добились, единство на французский манер им опротивело,
республики они не хотят. Современный порядок дел во многом итальянцам по
плечу, им туда же хочется представлять "сильную и величественную" фигуру в
сонме е