выкнув к форме, ее отбросить. Платье прирастает. Архиерей во фраке
перестанет благословлять и говорить на о...
Студенты наши и бурши долго не отделались бы от очков и прочих кокард.
Их раздели на казенный счет, прибавляя к этой услуге ореолу туалетного
мученичества.
Затем их дело - плыть au large95.
Р. S. Одни уже возвращаются с блестящим дипломом доктора медицины - н
слава им!
Ницца, летом 1867. (434)
(ГЛАВА II). TENEZIA I A BE'LLA 96 (Февраль 1867)
Великолепнее нелепости, как Венеция, нет. Построить город там, где
город построить нельзя, само по себе безумие; но построить так один из
изящнейших, грандиознейших городов - гениальное безумие. Вода, море, их
блеск и мерцанье обязывают к особой пышности. Моллюски отделывают
перламутром и жемчугом свои каюты.
Один поверхностный взгляд на Венецию показывает, что это город, крепкий
волей, сильный умом, республиканский, торговый, олигархический, что это
узел, которым привязано Что-то за водами, торговый склад под военным флагом,
город шумного веча и беззвучный город тайных совещаний и мер, на его площади
толчется с утра до ночи все население, и молча текут из него реки улиц в
море. Пока толпа шумит и кричит на площади св. Марка, никем не замеченная
лодка скользит и пропадает - кто знает, что под ее черным пологом? Как тут
было не топить людей возле любовных свиданий?
Люди, чувствовавшие себя дома в Palazzo Ducale97, должны были иметь
своеобразный закал. Они не останавливались ни. перед чем. Земли нет,
деревьев нет - что за беда, давайте еще больше резных каменьев, больше
орнаментов, золота, мозаики, ваянья, картин, фресков. Тут остался пустой
угол - худого бога морей с длинной мокрой бородой в угол! Тут порожний уступ
- еще льва с крыльями и с евангельем св. Марка! Там голо, пусто - ковер из
мрамора и мозаики туда! Кружева из порфира туда! Победа ли над турками или
Генуей, папа ли ищет дружбы города - еще мрамору, целую стену покрыть
иссеченной занавесью и, главное, еще картин. Павел Веронез, Тинторетт,
Тициан за кисть, на помост, каждый шаг торжественного шествия морской
красавицы должен быть записан потомству кистью и резцом.
И так был живуч дух, обитавший эти камни, что мало было новых путей и
новых приморских городов (435) Колумба и Васко де Гама, чтоб сокрушить его.
Для его гибели нужно было, чтоб на развалинах французского трона явилась
"единая и нераздельная" республика и на развалинах этой республики явился бы
солдат, бросивший в льва по-корсикански стилет, отравленный Австрией. Но
Венеция переработала яд и снова оказывается живою через полстолетия.
Да живою ли? Трудно сказать, что уцелело, кроме великой раковины, и
есть ли новая будущность Венеции?.. Да и в чем будущность Италии вообще? -
Для Венеции, может, она в Константинополе, в том вырезывающемся смутными
очерками из-за восточного тумана свободном союзничестве воскресающих
славяно-эллинских народностей.
А для Италии?.. Об этом после. Теперь в Венеции карнавал, первый
карнавал на воле после семидесятилетнего пленения. Площадь превратилась в
залу парижской Оперы. Старый св. Марк весело участвует в празднике с своей
иконописью и позолотой, с патриотическими знаменами и своими языческими
лошадьми. Одни голуби, являющиеся всякий день в два часа на площадь
закусить, сконфужены и перелетают с к
перестанет благословлять и говорить на о...
Студенты наши и бурши долго не отделались бы от очков и прочих кокард.
Их раздели на казенный счет, прибавляя к этой услуге ореолу туалетного
мученичества.
Затем их дело - плыть au large95.
Р. S. Одни уже возвращаются с блестящим дипломом доктора медицины - н
слава им!
Ницца, летом 1867. (434)
(ГЛАВА II). TENEZIA I A BE'LLA 96 (Февраль 1867)
Великолепнее нелепости, как Венеция, нет. Построить город там, где
город построить нельзя, само по себе безумие; но построить так один из
изящнейших, грандиознейших городов - гениальное безумие. Вода, море, их
блеск и мерцанье обязывают к особой пышности. Моллюски отделывают
перламутром и жемчугом свои каюты.
Один поверхностный взгляд на Венецию показывает, что это город, крепкий
волей, сильный умом, республиканский, торговый, олигархический, что это
узел, которым привязано Что-то за водами, торговый склад под военным флагом,
город шумного веча и беззвучный город тайных совещаний и мер, на его площади
толчется с утра до ночи все население, и молча текут из него реки улиц в
море. Пока толпа шумит и кричит на площади св. Марка, никем не замеченная
лодка скользит и пропадает - кто знает, что под ее черным пологом? Как тут
было не топить людей возле любовных свиданий?
Люди, чувствовавшие себя дома в Palazzo Ducale97, должны были иметь
своеобразный закал. Они не останавливались ни. перед чем. Земли нет,
деревьев нет - что за беда, давайте еще больше резных каменьев, больше
орнаментов, золота, мозаики, ваянья, картин, фресков. Тут остался пустой
угол - худого бога морей с длинной мокрой бородой в угол! Тут порожний уступ
- еще льва с крыльями и с евангельем св. Марка! Там голо, пусто - ковер из
мрамора и мозаики туда! Кружева из порфира туда! Победа ли над турками или
Генуей, папа ли ищет дружбы города - еще мрамору, целую стену покрыть
иссеченной занавесью и, главное, еще картин. Павел Веронез, Тинторетт,
Тициан за кисть, на помост, каждый шаг торжественного шествия морской
красавицы должен быть записан потомству кистью и резцом.
И так был живуч дух, обитавший эти камни, что мало было новых путей и
новых приморских городов (435) Колумба и Васко де Гама, чтоб сокрушить его.
Для его гибели нужно было, чтоб на развалинах французского трона явилась
"единая и нераздельная" республика и на развалинах этой республики явился бы
солдат, бросивший в льва по-корсикански стилет, отравленный Австрией. Но
Венеция переработала яд и снова оказывается живою через полстолетия.
Да живою ли? Трудно сказать, что уцелело, кроме великой раковины, и
есть ли новая будущность Венеции?.. Да и в чем будущность Италии вообще? -
Для Венеции, может, она в Константинополе, в том вырезывающемся смутными
очерками из-за восточного тумана свободном союзничестве воскресающих
славяно-эллинских народностей.
А для Италии?.. Об этом после. Теперь в Венеции карнавал, первый
карнавал на воле после семидесятилетнего пленения. Площадь превратилась в
залу парижской Оперы. Старый св. Марк весело участвует в празднике с своей
иконописью и позолотой, с патриотическими знаменами и своими языческими
лошадьми. Одни голуби, являющиеся всякий день в два часа на площадь
закусить, сконфужены и перелетают с к