ция
и медицина сделали большие успехи в последнее время.
...А что будет после собаки? Pieuvre78 Гюго решительно не удалась,
может, оттого, что слишком похожа на pleutre79 - не остановиться же на
собаке? Впрочем, оставим пророчества. Судьбы провидения неисповедимы.
Меня занимает другое.
Которое-то из двух будущих Кассандриной песни исполнилось над
Леонтиной? Что ее некогда грациозная головка - покоится ли на подушке,
обшитой кру(427)жевами, в своем отеле, или она склонилась на жесткий
больничный валек, для того чтоб уснуть навеки или проснуться на горе и
бедность. А может, не случилось ни того, ни другого, и она хлопочет, чтоб
дочь выдать замуж, копит деньги, чтоб купить подставного сыну... Ведь она
уже немолода теперь и небось давно перегнула за тридцать.
2. Махровые цветы
В нашей Европе повторялось в уменьшенном по количеству и в увеличенном
или искаженном по качеству виде все, что делалось в Европе европейской. У
нас были ультракатолики из православных, либеральные буржуа из графов,
императорские роялисты, канцелярские демократы и лейб-гвардии Преображенские
или конногвардейские бонапартисты. Мудрено ли, что и по дамской части не
обошлось без своих chique и chien80. С той разницей, что наш demi-monde81
был один с четвертью.
Наши Травиаты и камелии большей частью титулярные, то есть почетные,
растут совсем на другой почве и цветут в других сферах, чем их парижские
первообразы. Их надобно искать не внизу, не долу, а на вершинах. Они не
поднимаются, как туман, а опускаются, как роса. Княгиня-камелия и Травиата с
тамбовским или воронежским имением - явление чисто русское, и я не прочь его
похвалить.
Что касается до нашей не Европы, ее нравы много были спасены крепостным
правом, на которое теперь так много клевещут. Любовь была печальна в
деревне, она своего кровного называла "болезным", словно чувствуя за собой,
что она краденая у барина и он может всегда хватиться своего добра и
отобрать его. Деревня ставила на господский двор дрова, сено, баранов и
своих дочерей по обязанности. Это был священный долг, коронная служба, от
которой отказываться нельзя было, не делая преступления против
нравственности и религии и не навлекая на себя розог помещика и кнута всей
империи. Тут было не до шику, а иногда до топора, чаще (428) до реки, в
которой гибла никем не замеченная Палашка или Лушка.
Что сталось после освобождения, мы мало знаем и потому больше держимся
барынь. Они действительно за границей мастерски усвоивают себе, и с
чрезвычайной быстротой и ловкостью, все ухватки, весь habitus лореток.
Только при тщательном рассматривании замечается, что чего-то недостает. А
недостает самой простой вещи - быть лореткой. Это все Петр I, работающий
молотом и долотом в Саардаме, воображая, что делает дело. Наши барыни из ума
и праздности, от избытка и скуки шутят в ремесло так, как их мужья играют в
токарный станок.
Этот характер ненужности, махровости меняет дело. С русской стороны
чувствуется превосходная декорация, с французской - правда и необходимость.
Отсюда громадные разницы. Травиату tout de bon82 бывает часто душевно жаль,
"dame aux perles"83 - почти никогда; над одной подчас хочется плакать, над
другой - всегда смеяться. Имея наследственных две-три тысячи душ, сперва
вечно, ныне временно разоряемых крестьян, мно
и медицина сделали большие успехи в последнее время.
...А что будет после собаки? Pieuvre78 Гюго решительно не удалась,
может, оттого, что слишком похожа на pleutre79 - не остановиться же на
собаке? Впрочем, оставим пророчества. Судьбы провидения неисповедимы.
Меня занимает другое.
Которое-то из двух будущих Кассандриной песни исполнилось над
Леонтиной? Что ее некогда грациозная головка - покоится ли на подушке,
обшитой кру(427)жевами, в своем отеле, или она склонилась на жесткий
больничный валек, для того чтоб уснуть навеки или проснуться на горе и
бедность. А может, не случилось ни того, ни другого, и она хлопочет, чтоб
дочь выдать замуж, копит деньги, чтоб купить подставного сыну... Ведь она
уже немолода теперь и небось давно перегнула за тридцать.
2. Махровые цветы
В нашей Европе повторялось в уменьшенном по количеству и в увеличенном
или искаженном по качеству виде все, что делалось в Европе европейской. У
нас были ультракатолики из православных, либеральные буржуа из графов,
императорские роялисты, канцелярские демократы и лейб-гвардии Преображенские
или конногвардейские бонапартисты. Мудрено ли, что и по дамской части не
обошлось без своих chique и chien80. С той разницей, что наш demi-monde81
был один с четвертью.
Наши Травиаты и камелии большей частью титулярные, то есть почетные,
растут совсем на другой почве и цветут в других сферах, чем их парижские
первообразы. Их надобно искать не внизу, не долу, а на вершинах. Они не
поднимаются, как туман, а опускаются, как роса. Княгиня-камелия и Травиата с
тамбовским или воронежским имением - явление чисто русское, и я не прочь его
похвалить.
Что касается до нашей не Европы, ее нравы много были спасены крепостным
правом, на которое теперь так много клевещут. Любовь была печальна в
деревне, она своего кровного называла "болезным", словно чувствуя за собой,
что она краденая у барина и он может всегда хватиться своего добра и
отобрать его. Деревня ставила на господский двор дрова, сено, баранов и
своих дочерей по обязанности. Это был священный долг, коронная служба, от
которой отказываться нельзя было, не делая преступления против
нравственности и религии и не навлекая на себя розог помещика и кнута всей
империи. Тут было не до шику, а иногда до топора, чаще (428) до реки, в
которой гибла никем не замеченная Палашка или Лушка.
Что сталось после освобождения, мы мало знаем и потому больше держимся
барынь. Они действительно за границей мастерски усвоивают себе, и с
чрезвычайной быстротой и ловкостью, все ухватки, весь habitus лореток.
Только при тщательном рассматривании замечается, что чего-то недостает. А
недостает самой простой вещи - быть лореткой. Это все Петр I, работающий
молотом и долотом в Саардаме, воображая, что делает дело. Наши барыни из ума
и праздности, от избытка и скуки шутят в ремесло так, как их мужья играют в
токарный станок.
Этот характер ненужности, махровости меняет дело. С русской стороны
чувствуется превосходная декорация, с французской - правда и необходимость.
Отсюда громадные разницы. Травиату tout de bon82 бывает часто душевно жаль,
"dame aux perles"83 - почти никогда; над одной подчас хочется плакать, над
другой - всегда смеяться. Имея наследственных две-три тысячи душ, сперва
вечно, ныне временно разоряемых крестьян, мно