- ...Et...et on dit... on dit que... que... nous sommes en
Republique... eG. on ne peut danser comme l'on veut!..49
Все это было так смешно и так в самом деле жалко, что я решился идти на
выручку военнопленной и на спасение в ее глазах чести республиканской формы
правления.
- Mon brave50, - сказал я с рассчитанной учтивостью и вкрадчивостью
полицейскому, - что вы сделаете с mademoiselle?
- Посажу au violon51 до завтрашнего дня, - отвечал он сурово.
Стенания увеличиваются.
- Научится, как рубашку скидывать, - прибавил блюститель порядка и
общественной нравственности.
- Это было несчастье, brigadier, вы бы ее простили,
- Нельзя. La consigne52. (421)
- Дело праздничное...
- Да вам что за забота? Etes-vous son reciproque?53
- Первый раз отроду вижу, parole d'honneur!54 Имени не знаю, спросите
ее сами. Мы иностранцы, и нас удивило, что в Париже так строго поступают с
слабой девушкой, avec un etre freie55. У нас думают, что здесь полиция такая
добрая... И зачем позволяют вообще канканировать, а если позволяют, господин
бригадир, тут иной раз поневоле или нога поднимется слишком высоко, или
ворот опустится слишком низко.
- Это-то, пожалуй, и так, - заметил пораженный моим красноречием
муниципал, а главное, задетый моим замечанием, что иностранцы имеют такое
лестное мнение о парижской полиции.
- К тому же, - сказал я, - посмотрите, что вы делаете. Вы ее
простудите, - как же из душной залы полуголое дитя посадить на сквозной
ветер.
- Она сама не идет. Ну, да вот что, если вы дадите мне честное слово,
что она в залу сегодня не взойдет, я ее отпущу.
- Браво! Впрочем, я меньше и не ожидал от господина бригадира - я вас
благодарю от всей души.
Пришлось пуститься в переговоры с освобожденной жертвой.
- Извините, что, не имея удовольствия быть с вами знакомым лично,
вступился за вас.
Она протянула мне горячую мокрую ручонку и смотрела на меня еще больше
мокрыми и горячими глазами.
- Вы слышали, в чем дело? Я не могу за вас поручиться, если вы мне не
дадите слова, или, лучше, если вы не уедете сейчас. В сущности, жертва не
велика: я полагаю, теперь часа три с половиной.
- Я готова, я пойду за мантильей.
- Нет, - сказал неумолимый блюститель порядка, - отсюда ни шагу.
- Где ваша мантилья и шляпка?
- В ложе - такой-то номер, в таком-то ряду. (422)
Артист бросился было, но остановился с вопросом:
"Да как же мне отдадут?"
- Скажите только, что было, и то, что вы от Леонтины Маленькой... Вот и
бал} - прибавила она с тем видом, с которым на кладбище говорят: "Спи
спокойно".
- Хотите, чтоб я привел фиакр?
- Я не одна.
- С кем же?
- С одним другом.
Артист возвратился окончательно распростуженный с шляпой, мантильей и
каким-то молодым лавочником или commis-voyageur56.
- Очень обязан, - сказал он мне, потрогивая шляпу, потом ей: - Всегда
наделаешь историй! - Он почти так же грубо схватил ее под руку, как
полицейский за ворот и исчез в больших сенях Оперы... Бедная... достанется
ей... И что за вкус... она... и он!"
Даже досадно стало. Я предложил художнику выпить, он не отказался.
Прошел месяц. Мы сговорились человек пять: венский агитатор Таузенау,
генерал Г, Мюллер-С и еще один господин, ехать другой раз на
бал. Ни Г, ни Мюллер ни разу не были. Мы стояли в кучке. Вдруг какая-то
маска продирается, прод