их теноров, потрясавших наши
восьмнадцатилетние груди лет тридцать тому назад, ножек, от которых таяло и
замирало наше сердце вместе с сердцем целого партера, - ножек, оканчивающих
теперь свою карьеру в стоптанных, (417) собственноручно вязанных из шерсти
туфлях, пошлепывающих за горничной из бесцельной ревности и по хозяйству -
из очень целеобразаой скупости...
...И все-то это с разными промежутками продолжается до самой Адриатики,
до берегов Комского озера и даже некоторых немецких водяных пятен
(Flecken)., Здесь viila Taglioni, там Palazzo Rubini, тут Campagna Fanny
Elssner и других лиц... du preterit defini et du plus-que-parfait42.
Возле актеров, сошедших со сцены маленького театра, - актеры самых
больших подмосток в мире, давно исключенные из афиш и забытые - они в тиши
доживают век Цинциннатами и философами против воли, Рядом с артистами,
некогда отлично представлявшими царей, встречаются цари, скверно разыгравшие
свою роль. Цари эти захватили с собой, как индейские покойники, берущие на
тот свет своих жен, двух-трех преданных министров, которые так усердно
помогли им пасть и сами свалились с ними. В их числе есть венценосцы,
освистанные при дебюте и все еще ожидающие, что публика придет к больше
справедливой оценке и опять позовет их. Есть и такие, которым impresario
исторического театра не позволил и дебютировать - мертворожденные, имеющие
вчера, но не имеющие сегодня - их биография оканчивается до их появления на
свет; астеки давно ниспровергнутого закона престолонаследия - - они остаются
шевелящимися памятниками угасших династий.
Далее идут генералы, знаменитые победами, одержанными над ними, тонкие
дипломаты, погубившие свои страны, игроки, погубившие свое состояние, и
сморщенные седые старухи, погубившие во время оно сердца этих дипломатов и
этих игроков. Государственные фоссили43, все еще понюхивающие табак так, как
его нюхали у Поццо-ди-Борго, лорда Абердина и князя Эстергази, вспоминают с
"ископаемыми" красавицами времен M-me Recamier - залу Ливенши, юность
Ла-блаша, дебюты Малибран и дивятся, что Патти смеет после этого петь... И в
то же время люди зеленого сукна, прихрамывая и кряхтя, полурасшибленные
пара(418)личом, полузатопленные водяной, толкуют с другими старушками о
других салонах и других знаменитостях, о смелых ставках, о графине
Киселевой, о гомбургской и баденской рулетке,, об игре покойного Сухозанета,
о тех патриархальных временах, когда владетельные принцы немецких вод были в
доле с содержателями игр и опасный, средневековый грабеж путешественников
перекладывали на мирное поприще банка и rouge ou noir44...
...И все это еще дышит, еще движется, кто не на ногах - в
перамбулаторе, в коляске, укрытой мехом, кто опираясь вместо клюки на слугу,
а иногда опираясь на клюку за неимением слуги. "Списки иностранцев" похожи
на старинные адрес-календари, на клочья изорванных газет "времен наваринских
и покорения Алжира".
Возле гаснущих звезд трех первых классов сохраняются другие кометы и
светила, занимавшие собою, лет тридцать тому назад, праздное и жадное
любопытство, по особому кровавому сладострастью, с которым люди следят за
процессами, ведущими от трупов к гильотине и от кутей золота на каторгу. В
их числе разные освобожденные от суда за "неимением доказательств"
отравители, фальшивые монетчики, люди, кончивши
восьмнадцатилетние груди лет тридцать тому назад, ножек, от которых таяло и
замирало наше сердце вместе с сердцем целого партера, - ножек, оканчивающих
теперь свою карьеру в стоптанных, (417) собственноручно вязанных из шерсти
туфлях, пошлепывающих за горничной из бесцельной ревности и по хозяйству -
из очень целеобразаой скупости...
...И все-то это с разными промежутками продолжается до самой Адриатики,
до берегов Комского озера и даже некоторых немецких водяных пятен
(Flecken)., Здесь viila Taglioni, там Palazzo Rubini, тут Campagna Fanny
Elssner и других лиц... du preterit defini et du plus-que-parfait42.
Возле актеров, сошедших со сцены маленького театра, - актеры самых
больших подмосток в мире, давно исключенные из афиш и забытые - они в тиши
доживают век Цинциннатами и философами против воли, Рядом с артистами,
некогда отлично представлявшими царей, встречаются цари, скверно разыгравшие
свою роль. Цари эти захватили с собой, как индейские покойники, берущие на
тот свет своих жен, двух-трех преданных министров, которые так усердно
помогли им пасть и сами свалились с ними. В их числе есть венценосцы,
освистанные при дебюте и все еще ожидающие, что публика придет к больше
справедливой оценке и опять позовет их. Есть и такие, которым impresario
исторического театра не позволил и дебютировать - мертворожденные, имеющие
вчера, но не имеющие сегодня - их биография оканчивается до их появления на
свет; астеки давно ниспровергнутого закона престолонаследия - - они остаются
шевелящимися памятниками угасших династий.
Далее идут генералы, знаменитые победами, одержанными над ними, тонкие
дипломаты, погубившие свои страны, игроки, погубившие свое состояние, и
сморщенные седые старухи, погубившие во время оно сердца этих дипломатов и
этих игроков. Государственные фоссили43, все еще понюхивающие табак так, как
его нюхали у Поццо-ди-Борго, лорда Абердина и князя Эстергази, вспоминают с
"ископаемыми" красавицами времен M-me Recamier - залу Ливенши, юность
Ла-блаша, дебюты Малибран и дивятся, что Патти смеет после этого петь... И в
то же время люди зеленого сукна, прихрамывая и кряхтя, полурасшибленные
пара(418)личом, полузатопленные водяной, толкуют с другими старушками о
других салонах и других знаменитостях, о смелых ставках, о графине
Киселевой, о гомбургской и баденской рулетке,, об игре покойного Сухозанета,
о тех патриархальных временах, когда владетельные принцы немецких вод были в
доле с содержателями игр и опасный, средневековый грабеж путешественников
перекладывали на мирное поприще банка и rouge ou noir44...
...И все это еще дышит, еще движется, кто не на ногах - в
перамбулаторе, в коляске, укрытой мехом, кто опираясь вместо клюки на слугу,
а иногда опираясь на клюку за неимением слуги. "Списки иностранцев" похожи
на старинные адрес-календари, на клочья изорванных газет "времен наваринских
и покорения Алжира".
Возле гаснущих звезд трех первых классов сохраняются другие кометы и
светила, занимавшие собою, лет тридцать тому назад, праздное и жадное
любопытство, по особому кровавому сладострастью, с которым люди следят за
процессами, ведущими от трупов к гильотине и от кутей золота на каторгу. В
их числе разные освобожденные от суда за "неимением доказательств"
отравители, фальшивые монетчики, люди, кончивши