ела своих вождей-профессоров и
своих генералов от филологии, она имела свой народ в ботфортах и беретах,
народ-студентов, изменивших революционному делу, как только оно перешло из
метафизической отваги и литературной удали на площадь. (413)
Кроме несколько забежавших или завлеченных работников, народ не шел за
этими бледными фюрерами, они ему так и остались посторонними.
- Как вы можете выносить все обиды Бисмарка? - спросил я за год до
войны у одного левого депутата из Берлина, в самое то время, когда граф
набивал себе руку для того, чтоб повышибать зубы покрепче Грабова и Кo.
- Мы все сделали, что могли innerhalb26 конституции.
- Ну, так вы бы, по примеру правительства, попробовали ausserhalb27.
- То есть что же? Сделать воззвание к народу, остановить платежи
налогов?.. Это мечта... ни один человек не двинулся бы за нас, не поддержал
бы нас... и мы дали бы новое торжество Бисмарку, свидетельствуя сами нашу
слабость.
- Ну, так и я скажу, как ваш президент при всяком заушении:
"Воскликните троекратно "Es lebe der Konig!"28 и разойдитесь с миром!"
V. С ТОГО И ЭТОГО СВЕТА
/. С того
..."Villa Adolphina... Адольфина?.. что бишь такое?.. Villa Adolphina,
grands et petits appartements, jardin, vue sur la mer"...29
Вхожу - все чисто, хорошо, деревья, цветы, английские дети на дворе,
толстые, мягкие, румяные, которым от души желаю никогда не встречаться с
антропофагами30... Выходит старушка и, спросив о причине прихода, начинает
разговор с того, что она не служанка, "а больше по дружбе", что M-me
Adolphine поехала в больницу или в богадельню, в которой она патронесса.
(414)
Потом ведет меня показывать "необыкновенно удобную квартиру", которая
первый раз еще не занята во время сезона и которую сегодня утром приходили
осматривать два американца и одна русская княгиня, в силу чего служащая
"больше по дружбе" старушка искренно советовала мне не терять времени.
Поблагодарив ее за такое внезапное сочувствие и предпочтение, я обратился к
ней с вопросом:
- Sie sind eine Deutsche?
- Zu Diensten. Und der gnadige Herr?
- Ein Russe.
- Das freut mich zu sehr. Ich wohnte so lange, so lange in
Petersburg31. Признаться сказать, такого города, кажется, нет, и не будет.
- Очень приятно слышать. Вы давно оставили Петербург?
- Да не вчера-таки, мы вот уж здесь живем, на худой конец, лет
двадцать. Я с детства была подругой с madame Adolphine и потом никогда не
хотела ее покинуть. Она мало хозяйством занимается, все у нее идет так,
некому присмотреть. Когда meine Gonnerin32 купила этот маленький парадиз,
она меня тотчас выписала из Брауншвейга...
- А где вы жили в Петербурге? - спросил я вдруг.
- О, мы жили в самой лучшей части города, где lauter Herrschaften und
Generale33 живут. Сколько раз я видела покойного государя, как он в коляске
и в санях на одной лошади проезжал - so emst34... можно связать, настоящий
потентат35 был.
- Вы жили на Невском, на Морской?
- Да, то есть не совсем на Нефском, а тут возле, у Полицей-брюке.
"Довольно... довольно, как не знать", - думаю я и прошу старушку, чтоб
она сказала, что я приду к самой M-me Adolphine переговорить о квартире.
(415)
Я никогда не мог без особого умиления встречаться с развалинами
давнишнего времени, с полуразрушенными памятниками - храма ли Весты, или
дру
своих генералов от филологии, она имела свой народ в ботфортах и беретах,
народ-студентов, изменивших революционному делу, как только оно перешло из
метафизической отваги и литературной удали на площадь. (413)
Кроме несколько забежавших или завлеченных работников, народ не шел за
этими бледными фюрерами, они ему так и остались посторонними.
- Как вы можете выносить все обиды Бисмарка? - спросил я за год до
войны у одного левого депутата из Берлина, в самое то время, когда граф
набивал себе руку для того, чтоб повышибать зубы покрепче Грабова и Кo.
- Мы все сделали, что могли innerhalb26 конституции.
- Ну, так вы бы, по примеру правительства, попробовали ausserhalb27.
- То есть что же? Сделать воззвание к народу, остановить платежи
налогов?.. Это мечта... ни один человек не двинулся бы за нас, не поддержал
бы нас... и мы дали бы новое торжество Бисмарку, свидетельствуя сами нашу
слабость.
- Ну, так и я скажу, как ваш президент при всяком заушении:
"Воскликните троекратно "Es lebe der Konig!"28 и разойдитесь с миром!"
V. С ТОГО И ЭТОГО СВЕТА
/. С того
..."Villa Adolphina... Адольфина?.. что бишь такое?.. Villa Adolphina,
grands et petits appartements, jardin, vue sur la mer"...29
Вхожу - все чисто, хорошо, деревья, цветы, английские дети на дворе,
толстые, мягкие, румяные, которым от души желаю никогда не встречаться с
антропофагами30... Выходит старушка и, спросив о причине прихода, начинает
разговор с того, что она не служанка, "а больше по дружбе", что M-me
Adolphine поехала в больницу или в богадельню, в которой она патронесса.
(414)
Потом ведет меня показывать "необыкновенно удобную квартиру", которая
первый раз еще не занята во время сезона и которую сегодня утром приходили
осматривать два американца и одна русская княгиня, в силу чего служащая
"больше по дружбе" старушка искренно советовала мне не терять времени.
Поблагодарив ее за такое внезапное сочувствие и предпочтение, я обратился к
ней с вопросом:
- Sie sind eine Deutsche?
- Zu Diensten. Und der gnadige Herr?
- Ein Russe.
- Das freut mich zu sehr. Ich wohnte so lange, so lange in
Petersburg31. Признаться сказать, такого города, кажется, нет, и не будет.
- Очень приятно слышать. Вы давно оставили Петербург?
- Да не вчера-таки, мы вот уж здесь живем, на худой конец, лет
двадцать. Я с детства была подругой с madame Adolphine и потом никогда не
хотела ее покинуть. Она мало хозяйством занимается, все у нее идет так,
некому присмотреть. Когда meine Gonnerin32 купила этот маленький парадиз,
она меня тотчас выписала из Брауншвейга...
- А где вы жили в Петербурге? - спросил я вдруг.
- О, мы жили в самой лучшей части города, где lauter Herrschaften und
Generale33 живут. Сколько раз я видела покойного государя, как он в коляске
и в санях на одной лошади проезжал - so emst34... можно связать, настоящий
потентат35 был.
- Вы жили на Невском, на Морской?
- Да, то есть не совсем на Нефском, а тут возле, у Полицей-брюке.
"Довольно... довольно, как не знать", - думаю я и прошу старушку, чтоб
она сказала, что я приду к самой M-me Adolphine переговорить о квартире.
(415)
Я никогда не мог без особого умиления встречаться с развалинами
давнишнего времени, с полуразрушенными памятниками - храма ли Весты, или
дру