то я командирую его для усовершенствования в науках
- слушать университетский курс.
Секретарь написал, и на другой день я уже сидел в амфитеатре
физико-математической аудитории.
В истории русского образования и в жизни двух последних поколений
Московский университет и Царскосельский лицей играют значительную роль.
Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после
1812 года; разжалованная императо(117)ром Петром из царских столиц, Москва
была произведена императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того
неволею) в столицы народа русского. Народ догадался по боли, которую
чувствовал при вести о ее занятии неприя* телем, о своей кровной связи с
Москвой. С тех пор началась для нее новая эпоха. В ней университет больше и
больше становился средоточием русского образования. Все условия для его
развития были соединены - историческое значение, географическое положение и
отсутствие царя.
Сильно возбужденная деятельность ума в Петербурге после Павла мрачно
замкнулась 14 декабрем. Явился Николай с пятью виселицами, с каторжной
работой, белым ремнем и голубым Бенкендорфом.
Все пошло назад, кровь бросилась к сердцу, деятельность, скрытая
наружи, закипала, таясь внутри. Московский университет устоял и начал первый
вырезываться из-за всеобщего тумана. Государь его возненавидел с
полежаевской истории. Он прислал А. Писарева, генерал-майора "Калужских
вечеров", попечителем, велел студентов одеть в мундирные сертуки, велел им
носить шпагу, потом запретил носить шпагу; отдал Полежаева в солдаты за
стихи, Костенецкого с товарищами за прозу, уничтожил Критских за бюст,
отправил нас в ссылку за сен-симонизм, посадил князя Сергея Михайловича
Голицына попечителем и не занимался больше "этим рассадником разврата",
благочестиво советуя молодым людям, окончившим курс в лицее и в школе
правоведения, не вступать в него.
Голицын был удивительный человек, он долго не мог привыкнуть к тому
беспорядку, что когда профессор болен, то и лекции нет; он думал, что
следующий по очереди должен был его заменять, так что отцу Терновскому
пришлось бы иной раз читать в клинике о женских болезнях, а акушеру Рихтеру
- толковать бессеменное зачатие.
Но, несмотря на это, опальный университет рос влиянием, в него как в
общий резервуар вливались юные силы России со всех сторон, из всех слоев; в
его залах они очищались от предрассудков, захваченных у домашнего очага,
приходили к одному уровню, братались между собой и снова разливались во все
стороны России, во все слои ее. (118)
До 1848 года устройство наших университетов было чисто демократическое.
Двери их были открыты всякому, кто мог выдержать экзамен и не был ни
крепостным, ни крестьянином, не уволенным своей общиной. Николай все это
исказил; он ограничил прием студентов, увеличил плату своекоштных и дозволил
избавлять от нее только бедных дворян. Все это принадлежит к ряду безумных
мер, которые исчезнут с последним дыханием этого тормоза, попавшего на
русское колесо, - вместе с законом о пассах, о религиозной нетерпимости и
проч. 96.
Пестрая молодежь, пришедшая сверху, снизу, с юга и севера, быстро
сплавлялась в компактную массу товарищества. Общественные различия не имели
у нас того оскорбительного влияния, которое мы встречаем в английских школах
и казармах; об ан
- слушать университетский курс.
Секретарь написал, и на другой день я уже сидел в амфитеатре
физико-математической аудитории.
В истории русского образования и в жизни двух последних поколений
Московский университет и Царскосельский лицей играют значительную роль.
Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после
1812 года; разжалованная императо(117)ром Петром из царских столиц, Москва
была произведена императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того
неволею) в столицы народа русского. Народ догадался по боли, которую
чувствовал при вести о ее занятии неприя* телем, о своей кровной связи с
Москвой. С тех пор началась для нее новая эпоха. В ней университет больше и
больше становился средоточием русского образования. Все условия для его
развития были соединены - историческое значение, географическое положение и
отсутствие царя.
Сильно возбужденная деятельность ума в Петербурге после Павла мрачно
замкнулась 14 декабрем. Явился Николай с пятью виселицами, с каторжной
работой, белым ремнем и голубым Бенкендорфом.
Все пошло назад, кровь бросилась к сердцу, деятельность, скрытая
наружи, закипала, таясь внутри. Московский университет устоял и начал первый
вырезываться из-за всеобщего тумана. Государь его возненавидел с
полежаевской истории. Он прислал А. Писарева, генерал-майора "Калужских
вечеров", попечителем, велел студентов одеть в мундирные сертуки, велел им
носить шпагу, потом запретил носить шпагу; отдал Полежаева в солдаты за
стихи, Костенецкого с товарищами за прозу, уничтожил Критских за бюст,
отправил нас в ссылку за сен-симонизм, посадил князя Сергея Михайловича
Голицына попечителем и не занимался больше "этим рассадником разврата",
благочестиво советуя молодым людям, окончившим курс в лицее и в школе
правоведения, не вступать в него.
Голицын был удивительный человек, он долго не мог привыкнуть к тому
беспорядку, что когда профессор болен, то и лекции нет; он думал, что
следующий по очереди должен был его заменять, так что отцу Терновскому
пришлось бы иной раз читать в клинике о женских болезнях, а акушеру Рихтеру
- толковать бессеменное зачатие.
Но, несмотря на это, опальный университет рос влиянием, в него как в
общий резервуар вливались юные силы России со всех сторон, из всех слоев; в
его залах они очищались от предрассудков, захваченных у домашнего очага,
приходили к одному уровню, братались между собой и снова разливались во все
стороны России, во все слои ее. (118)
До 1848 года устройство наших университетов было чисто демократическое.
Двери их были открыты всякому, кто мог выдержать экзамен и не был ни
крепостным, ни крестьянином, не уволенным своей общиной. Николай все это
исказил; он ограничил прием студентов, увеличил плату своекоштных и дозволил
избавлять от нее только бедных дворян. Все это принадлежит к ряду безумных
мер, которые исчезнут с последним дыханием этого тормоза, попавшего на
русское колесо, - вместе с законом о пассах, о религиозной нетерпимости и
проч. 96.
Пестрая молодежь, пришедшая сверху, снизу, с юга и севера, быстро
сплавлялась в компактную массу товарищества. Общественные различия не имели
у нас того оскорбительного влияния, которое мы встречаем в английских школах
и казармах; об ан