, как мне
кажется, приближаются к моим взглядам. Хотя Ваши заключения не очень точно
сформулированы в этом пункте, я полагаю, что для успеха революции Вы
рассчитываете на образование демократической федерации славянских народов,
которые дадут Европе общий толчок. Разумеется, между нами нет расхождений в
отношении цели: воскрешение европейского континента в демократической и.
социальной форме. Но я считаю, что цивилизация будет уничтожена
абсолютизмом. В этом я усматриваю все различие между нами.
Да, я утвердился в этих взглядах, которые иные называют несчастными
заблуждениями, и я настаиваю на них, потому что каждодневно все более
убеждаюсь в справедливости того:
1. что сила имеет немалое значение в делах нашего микрокосма;
2. что, изучая ход революционных событий во времени и в пространстве,
убеждаешься в том, что сила всегда подготовляет революцию, необходимость
которой доказана идеей;
3. что идея не может вершить дело крови и разрушения;
4. что деспотизм, с точки зрения быстроты, верности, возможности
исполнения, более способен разрушить целый мир, нежели демократия;
5. что русская монархическая армия будет приведена в действие скорее,
чем славянская демократическая фаланга;
6. что в Европе только лишь Россия, еще достаточно сплоченная под
властью самодержавия, еще довольно мало раздираемая интересами собственников
и партий, способна образовать массив, клин, дубину, меч, шпагу, привести в
исполнение смертный приговор над Западом и рассечь гордиев узел и т. д., и
т. д.
Пусть мне укажут другую силу, способную выполнить подобную задачу;
пусть мне покажут где-нибудь демократическую армию, в полной готовности,
исполненную решимости напасть на народы, на своих братьев, проливать кровь,
жечь, разить без оглядки, без колебаний. Тогда я изменю свое мнение. (53)
С Вами я желал бы лишь уточнить вопрос и ограничить его
одним-единственным пунктом о способах полного уничтожения западной
цивилизации. Мне нет необходимости говорить Вам, что наши оценки прошедшего
и будущего совпадают. Мы расходимся только относительно настоящего. Вы, так
правильно оценивший революционную роль Петра I, почему Вы не допускаете, что
кому-либо другому, Николаю или одному из его преемников, предстоит сыграть
такую же роль? Чью еще руку, более могущественную, более объемистую, более
способную собрать воедино силы народов-завоевателей, видите Вы на Востоке?
Прежде чем славянская демократия найдет свой лозунг и выразит смутную тайну
своих чаяний, царь перевернет Европу. Судьба цивилизованных наций в его
руках, если он того пожелает. Разве мир не трепещет оттого, что он заговорил
чуть громче обычного? Признаюсь Вам, сила-эта так поражает меня, что я не
могу постигнуть, как можно рассчитывать найти другую. Революционеры тоже
настолько ощущают необходимость диктатуры для разрушения, что сами желали бы
установить ее в случае успеха какой-нибудь новой революции. По-моему, они не
заблуждаются относительно необходимости этого средства, но только оно не
соответствует ни их роли, ни их принципам, ни тем силам, которыми они
располагают. Что до меня, то я предпочитаю, чтоб эту отвратительную роль
могильщика взял на себя деспотизм.
Это письмо и так уже слишком длинно. Я хотел лишь уточнить с Вами этот
спорный пункт. Я хорошо чувствую, что нам сейчас необходимо: личная
кажется, приближаются к моим взглядам. Хотя Ваши заключения не очень точно
сформулированы в этом пункте, я полагаю, что для успеха революции Вы
рассчитываете на образование демократической федерации славянских народов,
которые дадут Европе общий толчок. Разумеется, между нами нет расхождений в
отношении цели: воскрешение европейского континента в демократической и.
социальной форме. Но я считаю, что цивилизация будет уничтожена
абсолютизмом. В этом я усматриваю все различие между нами.
Да, я утвердился в этих взглядах, которые иные называют несчастными
заблуждениями, и я настаиваю на них, потому что каждодневно все более
убеждаюсь в справедливости того:
1. что сила имеет немалое значение в делах нашего микрокосма;
2. что, изучая ход революционных событий во времени и в пространстве,
убеждаешься в том, что сила всегда подготовляет революцию, необходимость
которой доказана идеей;
3. что идея не может вершить дело крови и разрушения;
4. что деспотизм, с точки зрения быстроты, верности, возможности
исполнения, более способен разрушить целый мир, нежели демократия;
5. что русская монархическая армия будет приведена в действие скорее,
чем славянская демократическая фаланга;
6. что в Европе только лишь Россия, еще достаточно сплоченная под
властью самодержавия, еще довольно мало раздираемая интересами собственников
и партий, способна образовать массив, клин, дубину, меч, шпагу, привести в
исполнение смертный приговор над Западом и рассечь гордиев узел и т. д., и
т. д.
Пусть мне укажут другую силу, способную выполнить подобную задачу;
пусть мне покажут где-нибудь демократическую армию, в полной готовности,
исполненную решимости напасть на народы, на своих братьев, проливать кровь,
жечь, разить без оглядки, без колебаний. Тогда я изменю свое мнение. (53)
С Вами я желал бы лишь уточнить вопрос и ограничить его
одним-единственным пунктом о способах полного уничтожения западной
цивилизации. Мне нет необходимости говорить Вам, что наши оценки прошедшего
и будущего совпадают. Мы расходимся только относительно настоящего. Вы, так
правильно оценивший революционную роль Петра I, почему Вы не допускаете, что
кому-либо другому, Николаю или одному из его преемников, предстоит сыграть
такую же роль? Чью еще руку, более могущественную, более объемистую, более
способную собрать воедино силы народов-завоевателей, видите Вы на Востоке?
Прежде чем славянская демократия найдет свой лозунг и выразит смутную тайну
своих чаяний, царь перевернет Европу. Судьба цивилизованных наций в его
руках, если он того пожелает. Разве мир не трепещет оттого, что он заговорил
чуть громче обычного? Признаюсь Вам, сила-эта так поражает меня, что я не
могу постигнуть, как можно рассчитывать найти другую. Революционеры тоже
настолько ощущают необходимость диктатуры для разрушения, что сами желали бы
установить ее в случае успеха какой-нибудь новой революции. По-моему, они не
заблуждаются относительно необходимости этого средства, но только оно не
соответствует ни их роли, ни их принципам, ни тем силам, которыми они
располагают. Что до меня, то я предпочитаю, чтоб эту отвратительную роль
могильщика взял на себя деспотизм.
Это письмо и так уже слишком длинно. Я хотел лишь уточнить с Вами этот
спорный пункт. Я хорошо чувствую, что нам сейчас необходимо: личная