ажигательную речь, вслед за которою сжег
на костре иезуитские и реакционные книги, всякие символы самодержавия и
папской власти. Студенты мечтали сделать его императором единой и
нераздельной Германии. Его внук, Карл Фогт, в самом деле был одним из
викариев империи в 1849 году.
Здоровая кровь должна была течь в жилах сына бернского профессора,
внука Фолленов. А ведь au bout du compte194 все зависит от химического
соединения да от качества элементов. Не Карл Фогт станет со мной спорить об
этом.
В 1851 году я был проездом в Берне. Прямо из почтовой кареты я
отправился к Фогтову отцу с письмом сына. Он был в университете. Меня
встретила его жена, радушная, веселая, чрезвычайно умная старушка; она меня
приняла как друга своего сына и тотчас повела показывать его портрет. Мужа
она не ждала ранее шести часов; мне его очень хотелось видеть, я
возвратился, но он уже уехал на какую-то консультацию к больному. Второй раз
старушка встретила меня уже как старого знакомого и повела в столовую,
желая, чтоб я выпил рюмку вина. Одна часть комнаты была занята большим
круглым столом, неподвижно прикрепленным к полу; об этом столе я уже давно
слышал от Фогта и потому очень рад был лично познакомиться с ним. Внутренняя
часть его двигалась около оси, на нее ставили разные припасы: кофей, вино и
все нужное для еды, тарелки, горчицу, соль, так что, не беспокоя никого и
без прислуги, каждый привертывал к себе, что хотел, - ветчину или варенье.
Только не надобно было задумываться или много говорить, а то вместо горчицы
можно было попасть ложкой в сахар... если кто-нибудь повер(395)тывал диск. В
этом населении братьев и сестер, коротких знакомых и родных, где все были
заняты розно, срочно, общий обед вечером было трудно устроить. Кто приходил
и кому хотелось есть, тот садился за стол, вертел его направо, вертел его
налево, и управлялся как нельзя лучше. Мать и сестры надсматривали,
приказывали приносить того или другого.
Остаться у них я не мог; ко мне вечером хотели приехать Фази и Шаллер,
бывшие тогда в Берне; я обещал, если пробуду еще полдня, зайти к Фогтам и,
пригласивши меньшего брата, юриста, к себе ужинать, пошел домой. Звать
старика так поздно и после такого дня я не счел возможным. Но около
двенадцати часов гарсон, почтительно отворяя двери перед кем-то, возвестил
нам:
"Der Herr Professor Vogt", - я встал из-за стола и пошел к нему
навстречу.
Вошел старик довольно высокого роста, с умным, выразительным лицом,
превосходно сохранившийся.
- Ваше посещение, - сказал я ему, - мне вдвойне дорого, я не смел вас
звать так поздно, после ваших трудов.
- А я не хотел вас пропустить через Берн, не увидавшись с вами.
Услышав, что вы были у нас два раза и что вы пригласили Густава", я
пригласил сам себя. Очень, очень рад, что вижу вас, то, что Карл о вас
пишет, да и без комплиментов, я хотел познакомиться с автором "С того
берега".
- Душевно благодарю вас; вот место, садитесь с нами, у нас ужин во всем
разгаре, что вам угодно?
- Я не буду есть, но рюмку вина выпью с удовольствием.
В его виде, словах, движениях было столько непринужденности, вместе -
не с тем добродушием, которое имеют люди вялые, пресные и чувствительные, -
а именно с добродушием людей сильных и уверенных в себе. Его появление
нисколько не стесн
на костре иезуитские и реакционные книги, всякие символы самодержавия и
папской власти. Студенты мечтали сделать его императором единой и
нераздельной Германии. Его внук, Карл Фогт, в самом деле был одним из
викариев империи в 1849 году.
Здоровая кровь должна была течь в жилах сына бернского профессора,
внука Фолленов. А ведь au bout du compte194 все зависит от химического
соединения да от качества элементов. Не Карл Фогт станет со мной спорить об
этом.
В 1851 году я был проездом в Берне. Прямо из почтовой кареты я
отправился к Фогтову отцу с письмом сына. Он был в университете. Меня
встретила его жена, радушная, веселая, чрезвычайно умная старушка; она меня
приняла как друга своего сына и тотчас повела показывать его портрет. Мужа
она не ждала ранее шести часов; мне его очень хотелось видеть, я
возвратился, но он уже уехал на какую-то консультацию к больному. Второй раз
старушка встретила меня уже как старого знакомого и повела в столовую,
желая, чтоб я выпил рюмку вина. Одна часть комнаты была занята большим
круглым столом, неподвижно прикрепленным к полу; об этом столе я уже давно
слышал от Фогта и потому очень рад был лично познакомиться с ним. Внутренняя
часть его двигалась около оси, на нее ставили разные припасы: кофей, вино и
все нужное для еды, тарелки, горчицу, соль, так что, не беспокоя никого и
без прислуги, каждый привертывал к себе, что хотел, - ветчину или варенье.
Только не надобно было задумываться или много говорить, а то вместо горчицы
можно было попасть ложкой в сахар... если кто-нибудь повер(395)тывал диск. В
этом населении братьев и сестер, коротких знакомых и родных, где все были
заняты розно, срочно, общий обед вечером было трудно устроить. Кто приходил
и кому хотелось есть, тот садился за стол, вертел его направо, вертел его
налево, и управлялся как нельзя лучше. Мать и сестры надсматривали,
приказывали приносить того или другого.
Остаться у них я не мог; ко мне вечером хотели приехать Фази и Шаллер,
бывшие тогда в Берне; я обещал, если пробуду еще полдня, зайти к Фогтам и,
пригласивши меньшего брата, юриста, к себе ужинать, пошел домой. Звать
старика так поздно и после такого дня я не счел возможным. Но около
двенадцати часов гарсон, почтительно отворяя двери перед кем-то, возвестил
нам:
"Der Herr Professor Vogt", - я встал из-за стола и пошел к нему
навстречу.
Вошел старик довольно высокого роста, с умным, выразительным лицом,
превосходно сохранившийся.
- Ваше посещение, - сказал я ему, - мне вдвойне дорого, я не смел вас
звать так поздно, после ваших трудов.
- А я не хотел вас пропустить через Берн, не увидавшись с вами.
Услышав, что вы были у нас два раза и что вы пригласили Густава", я
пригласил сам себя. Очень, очень рад, что вижу вас, то, что Карл о вас
пишет, да и без комплиментов, я хотел познакомиться с автором "С того
берега".
- Душевно благодарю вас; вот место, садитесь с нами, у нас ужин во всем
разгаре, что вам угодно?
- Я не буду есть, но рюмку вина выпью с удовольствием.
В его виде, словах, движениях было столько непринужденности, вместе -
не с тем добродушием, которое имеют люди вялые, пресные и чувствительные, -
а именно с добродушием людей сильных и уверенных в себе. Его появление
нисколько не стесн