дивидуальные попытки за лучшее. Я не участвовал
потому, что мне не случилось встретить общества, которое соответствовало бы
моим стремлениям, в котором я мог бы что-нибудь делать. Если б я встретил
союз Пестеля и Рылеева, разумеется, я бросился бы в него с головою.
Другая ошибка или другое несчастье комитета состояло в отсутствии
единства. Это собрание в один фокус разнородных стремлений могло только в
действительном единстве развить составную силу. Если б каждый, входя в
комитет, вносил только свою исключительную национальность, это не мешало бы
еще; у них было бы единство ненависти к одному главному врагу - к Священному
союзу. Но воззрения их, согласные в двух отрицательных принципах, в
отрицании царской власти и социализма, в остальном были различны; для их
единства были необходимы уступки, а этого рода уступки оскорбляют
одностороннюю силу каждого, подвязывая именно те струны для общего аккорда,
которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную
гармонию.
Прочитав бумаги, которые привез Орсини, я написал к Маццини следующее
письмо:
"Ницца, 13 сентября 1850.
Любезный Маццини! Я вас уважаю искренно и потому не боюсь откровенно
высказать вам мое мнение. (383) Во всяком случае, вы меня выслушаете
терпеливо и снисходительно.
Вы чуть ли не один из главных политических деятелей последнего времени,
имя которого осталось окружено сочувствием и уважением. Можно не соглашаться
с вами в мнениях, в образе действия, но не уважать вас нельзя. Ваше
прошедшее, Рим 1848 и 1849 годов, обязывают вас гордо нести великое вдовство
до тех пор, пока события снова позовут предупредившего их бойца. Потому-то
мне и больно видеть имя ваше вместе с именами людей неспособных, испортивших
все дело, с именами, которые нам только напоминают бедствия, обрушенные ими
на нас.
Какая тут может быть организация? - Это одно смешение.
Ни вам, ни истории эти люди не нужны, все, что для них можно
сделать-это отпустить им их прегрешения. Вы их хотите покрыть вашим именем,
вы хотите разделить с ними ваше влияние, ваше прошедшее; они разделят с вами
свою непопулярность, свое прошедшее.
Что нового в прокламациях, что в "Proscrit"? Где следы грозных уроков
после 24 февраля? Это продолжение прежнего либерализма, а не начало новой
свободы, - это эпилог, а не пролог. Почему нет в Лондоне той организации,
которую вы желаете? Потому что нельзя устроиваться на основании
неопределенных стремлений, а только на глубокой и общей мысли, - но где же
она?
Первая публикация, делаемая при таких условиях, как присланная вами
прокламация, должна была быть исполнена искренности; ну, а кто же может
прочесть без улыбки имя Арнольда Руге под прокламацией, говорящей во имя
божественного провидения? Руге проповедовал с 1838 года философский атеизм,
для него (если голова его устроена логически) идея провидения должна
представлять в зародыше все реакции. Это уступка, дипломация, политика,
оружие наших врагов. К тому же все это не нужно. Богословская часть
прокламации - чистая роскошь, она ничего не прибавляет ни к разумению, ни к
популярности. Народ имеет положительную религию и церковь. Деизм-религия
рационалистов, представительная система, приложенная к (384) вере, религия,
окруженная атеистическими учреждениями.
Я, с своей стороны, проповедую
потому, что мне не случилось встретить общества, которое соответствовало бы
моим стремлениям, в котором я мог бы что-нибудь делать. Если б я встретил
союз Пестеля и Рылеева, разумеется, я бросился бы в него с головою.
Другая ошибка или другое несчастье комитета состояло в отсутствии
единства. Это собрание в один фокус разнородных стремлений могло только в
действительном единстве развить составную силу. Если б каждый, входя в
комитет, вносил только свою исключительную национальность, это не мешало бы
еще; у них было бы единство ненависти к одному главному врагу - к Священному
союзу. Но воззрения их, согласные в двух отрицательных принципах, в
отрицании царской власти и социализма, в остальном были различны; для их
единства были необходимы уступки, а этого рода уступки оскорбляют
одностороннюю силу каждого, подвязывая именно те струны для общего аккорда,
которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную
гармонию.
Прочитав бумаги, которые привез Орсини, я написал к Маццини следующее
письмо:
"Ницца, 13 сентября 1850.
Любезный Маццини! Я вас уважаю искренно и потому не боюсь откровенно
высказать вам мое мнение. (383) Во всяком случае, вы меня выслушаете
терпеливо и снисходительно.
Вы чуть ли не один из главных политических деятелей последнего времени,
имя которого осталось окружено сочувствием и уважением. Можно не соглашаться
с вами в мнениях, в образе действия, но не уважать вас нельзя. Ваше
прошедшее, Рим 1848 и 1849 годов, обязывают вас гордо нести великое вдовство
до тех пор, пока события снова позовут предупредившего их бойца. Потому-то
мне и больно видеть имя ваше вместе с именами людей неспособных, испортивших
все дело, с именами, которые нам только напоминают бедствия, обрушенные ими
на нас.
Какая тут может быть организация? - Это одно смешение.
Ни вам, ни истории эти люди не нужны, все, что для них можно
сделать-это отпустить им их прегрешения. Вы их хотите покрыть вашим именем,
вы хотите разделить с ними ваше влияние, ваше прошедшее; они разделят с вами
свою непопулярность, свое прошедшее.
Что нового в прокламациях, что в "Proscrit"? Где следы грозных уроков
после 24 февраля? Это продолжение прежнего либерализма, а не начало новой
свободы, - это эпилог, а не пролог. Почему нет в Лондоне той организации,
которую вы желаете? Потому что нельзя устроиваться на основании
неопределенных стремлений, а только на глубокой и общей мысли, - но где же
она?
Первая публикация, делаемая при таких условиях, как присланная вами
прокламация, должна была быть исполнена искренности; ну, а кто же может
прочесть без улыбки имя Арнольда Руге под прокламацией, говорящей во имя
божественного провидения? Руге проповедовал с 1838 года философский атеизм,
для него (если голова его устроена логически) идея провидения должна
представлять в зародыше все реакции. Это уступка, дипломация, политика,
оружие наших врагов. К тому же все это не нужно. Богословская часть
прокламации - чистая роскошь, она ничего не прибавляет ни к разумению, ни к
популярности. Народ имеет положительную религию и церковь. Деизм-религия
рационалистов, представительная система, приложенная к (384) вере, религия,
окруженная атеистическими учреждениями.
Я, с своей стороны, проповедую