мещанства сделалась его лазутчиками, полицейским хором, к чему
особенно способствовала их служба, сама по себе полицейская, - в
Национальной гвардии. (379)
Во время Февральской республики образовались три или четыре
действительно тайные полиции и несколько явно тайных. Была полиция
Ледрю-Роллена и полиция Косидьера, была полиция Марраста и полиция
Временного правительства, была полиция порядка и полиция беспорядка, полиция
Бонапарта и орлеанская полиция. Все подсматривали, следили друг .за другом и
доносили; положим, что доносы делались с убеждением, с наилучшими целями,
безденежно, но все же это были доносы... Эта пагубная привычка,
встретившись, с одной стороны, с печальными неудачами, а с другой - с
болезненной, необузданной жаждой денег и наслаждений, растлила целое
поколение.
Не надобно забывать и то нравственное равнодушие, ту шаткость мнений,
которые остались осадком от перемежающихся революций и реставраций. Люди
привыкли считать сегодня то за героизм и добродетель, за что завтра посылают
в каторжную работу; лавровый венок и клеймо палача менялись несколько раз на
одной и той же голове. Когда к этому привыкли, нация шпионов была готова.
Все последние открытия тайных обществ, заговоров, все доносы на
выходцев сделаны фальшивыми членами, подкупленными друзьями, людьми,
сближавшимися с целью предательства.
Везде бывали примеры, что трусы, боясь тюрьмы и ссылки, губят друзей,
открывают тайны,-так слабодушный товарищ погубил Конарского. Но ни у нас, ни
в Австрии нет этого легиона молодых людей," образованных, говорящих нашим
языком, произносящих вдохновенные речи в клубах, пишущих революционные
статейки и служащих шпионами.
К тому же правительство Бонапарта превосходно поставлено, чтоб
пользоваться доносчиками всех партий. Оно представляет революцию и реакцию,
войну и мир, 89 год и католицизм, падение Бурбонов и 4/2o/о. Ему служит и
Фаллу-иезуит, и Бильо-социалист, и Ларошжаклен-легитимист, и бездна людей,
облагодетельствованных Людовиком-Филиппом. Растленное всех партий и оттенков
естественно стекает и бродит в тюлье-рийском дворце. (380)
ГЛАВА ХL
Европейский комитет. - Русский генеральный консул в Ницце. - Письмо к
А. Ф. Орлову. - Преследование ребенка - Фогты. - Перечисление из надворных
советников в тягловые крестьяне -Прием, в Шателе. (1850-1851)
С год после нашего приезда в Ниццу из Парижа я писал: "Напрасно
радовался я моему тихому удалению, напрасно чертил у дверей моих пентаграмм:
я не нашел ни желанного мира, ни покойной гавани. Пентаграммы защищают от
нечистых духов - от нечистых людей не спасет никакой многоугольник, разве
только квадрат селлюляр-ной тюрьмы.
Скучное, тяжелое и чрезвычайно пустое время, утомительная дорога между
станцией 1848 года и станцией 1852,- нового ничего, разве каждое личное
несчастье доломает грудь, какое-нибудь колесо жизни рассыплется".
"Письма из Франции и Италии" (1 июня 1851).
Действительно, перебирая то время, становится больно, как бывает при
воспоминании похорон, мучительных болезней, операций. Не касаясь еще здесь
до внутренней жизни, которую заволакивали больше и больше темные тучи,
довольно было общих происшествий и газетных новостей, чтоб бежать
куда-нибудь в степь. Франция неслась с быстротой падающей звезды к 2
декабря.
особенно способствовала их служба, сама по себе полицейская, - в
Национальной гвардии. (379)
Во время Февральской республики образовались три или четыре
действительно тайные полиции и несколько явно тайных. Была полиция
Ледрю-Роллена и полиция Косидьера, была полиция Марраста и полиция
Временного правительства, была полиция порядка и полиция беспорядка, полиция
Бонапарта и орлеанская полиция. Все подсматривали, следили друг .за другом и
доносили; положим, что доносы делались с убеждением, с наилучшими целями,
безденежно, но все же это были доносы... Эта пагубная привычка,
встретившись, с одной стороны, с печальными неудачами, а с другой - с
болезненной, необузданной жаждой денег и наслаждений, растлила целое
поколение.
Не надобно забывать и то нравственное равнодушие, ту шаткость мнений,
которые остались осадком от перемежающихся революций и реставраций. Люди
привыкли считать сегодня то за героизм и добродетель, за что завтра посылают
в каторжную работу; лавровый венок и клеймо палача менялись несколько раз на
одной и той же голове. Когда к этому привыкли, нация шпионов была готова.
Все последние открытия тайных обществ, заговоров, все доносы на
выходцев сделаны фальшивыми членами, подкупленными друзьями, людьми,
сближавшимися с целью предательства.
Везде бывали примеры, что трусы, боясь тюрьмы и ссылки, губят друзей,
открывают тайны,-так слабодушный товарищ погубил Конарского. Но ни у нас, ни
в Австрии нет этого легиона молодых людей," образованных, говорящих нашим
языком, произносящих вдохновенные речи в клубах, пишущих революционные
статейки и служащих шпионами.
К тому же правительство Бонапарта превосходно поставлено, чтоб
пользоваться доносчиками всех партий. Оно представляет революцию и реакцию,
войну и мир, 89 год и католицизм, падение Бурбонов и 4/2o/о. Ему служит и
Фаллу-иезуит, и Бильо-социалист, и Ларошжаклен-легитимист, и бездна людей,
облагодетельствованных Людовиком-Филиппом. Растленное всех партий и оттенков
естественно стекает и бродит в тюлье-рийском дворце. (380)
ГЛАВА ХL
Европейский комитет. - Русский генеральный консул в Ницце. - Письмо к
А. Ф. Орлову. - Преследование ребенка - Фогты. - Перечисление из надворных
советников в тягловые крестьяне -Прием, в Шателе. (1850-1851)
С год после нашего приезда в Ниццу из Парижа я писал: "Напрасно
радовался я моему тихому удалению, напрасно чертил у дверей моих пентаграмм:
я не нашел ни желанного мира, ни покойной гавани. Пентаграммы защищают от
нечистых духов - от нечистых людей не спасет никакой многоугольник, разве
только квадрат селлюляр-ной тюрьмы.
Скучное, тяжелое и чрезвычайно пустое время, утомительная дорога между
станцией 1848 года и станцией 1852,- нового ничего, разве каждое личное
несчастье доломает грудь, какое-нибудь колесо жизни рассыплется".
"Письма из Франции и Италии" (1 июня 1851).
Действительно, перебирая то время, становится больно, как бывает при
воспоминании похорон, мучительных болезней, операций. Не касаясь еще здесь
до внутренней жизни, которую заволакивали больше и больше темные тучи,
довольно было общих происшествий и газетных новостей, чтоб бежать
куда-нибудь в степь. Франция неслась с быстротой падающей звезды к 2
декабря.